понедельник, 28 июня 2010 г.

Резонанс взорванной синагоги

Вот ведь какое интересное дело получается... Взорвали синагогу, а взорвалось общественное мнение в интернете. Почему-то взрывы в мечетях и выстрелы в церквях уже, видимо приелись и блогосфере и журналистам. А вот взрывы в синагогах - это экзотика. Хотя и то, и другое, и третье - мерзость и покушение на Дом Божий. В понимании соответствующих конфессий, естественно.

Вот какой текст сочинил Борис Фаликов (gazeta.ru), вдохновившись тверским взрывом:
Накануне очередной годовщины начала войны в Твери подорвали синагогу. Символика банальна до неприличия: то, что Гитлер не успел, мы успеем. И успевают. То размалюют свастиками еврейское кладбище, то поколотят хасида в Марьиной роще. Да, таджиков бьют чаще и нередко со смертельным исходом, но и евреев не оставляют в покое. Не говоря уже об антисемитизме идейном.
Недавно одна дама, преподаватель Академии Генштаба, напечатала пару таких юдофобских книжиц, мало не покажется. Причем с благословения епископа Владивостокского и Приморского Вениамина.
Антииудаизм до сих пор присутствует в православии. Это единственная христианская конфессия, которая не распрощалась с постыдным наследием. И протестанты распрощались, и католики, а у нас по-прежнему в богослужении Страстной недели иудеи именуются «сонмищем богоубийц» и гнев господень призывается на их головы.
А в свечных лавках попадаются брошюрки замечательных авторов, по сравнению с которыми приснопамятный Сергей Нилус мог бы сойти за кисейную барышню.
И все же нынешний антисемитизм не имеет прочной религиозной основы. Да и откуда ей взяться, если православный фундаментализм, основной рассадник «нежных» чувств к евреям, — явление, в общем, маргинальное. Более того, если присмотреться к фундаменталистской литературе, мы увидим, что эти чувства выражаются через запятую с не менее глубокой ненавистью к католикам, экуменистам и прочей мировой закулисе. То есть антисемитизм выступает в качестве одного из признаков гораздо более широкого и глубокого настроения, имя которому — ненависть к Западу. Настроение это имеет не только и не столько религиозные корни. Носителями его могут быть и православные фундаменталисты, и совсем отвязные неоязычники, и те, кто сроду ни в каких богов не верил. Но твердо знают, что Запад для нас — погибель, наш страшный и непримиримый враг, который спит и видит, как бы ему нас извести. И им совершенно ясно, что еврей в России не просто вредоносный элемент, а эмиссар Запада. Вернее, его живое и жутко проворное воплощение. Это он сотрясает биржи, чтобы не дать нам выбраться из очередного кризиса, загоняет на мировые задворки и спускает на нас псов-рыцарей НАТО.
В принципе, во всем этом нет ничего нового. Отождествление евреев с хищной мировой буржуазией и борьба с еврейской плутократией всегда были фирменным блюдом праворадикальных националистов. Оно и по сей день им остается, а в России к нему подают в виде гарнира еще и дремучую ненависть к Западу. Но сейчас в Европе наряду с этим привычным явлением появилось и нечто иное. Я имею в виду «новый антисемитизм», которым увлеклась левая европейская интеллигенция. Левые всегда были ярыми борцами с юдофобством, и такой поворот на 180 градусов поначалу вызывает удивление. Но, по сути, его природа ясна. Евреи традиционно воспринимались левой идеологией как угнетенное и преследуемое меньшинство, и в таком качестве подлежало освобождению. Причем не только извне, но и изнутри. Неслучайно ряды левого движения на протяжении всего прошлого столетия пополнялись евреями. Но создание Израиля и его кровавая борьба за выживание с арабскими соседями в корне изменили ситуацию. По мере того как она ожесточается, на роль преследуемых и угнетенных все чаще претендуют палестинцы. Именно они сейчас стали теми изгоями, на защиту которых поднимаются не только левые, но и либеральное общественное мнение.
Все это лежит на поверхности и артикулируется известным лозунгом «палестинцы — это евреи сегодня», который сопровождает многочисленные антиизраильские акции.
Однако у «нового антисемитизма» есть и иные корни. Как-то мне случилось поговорить об этом с коллегой из престижного британского университета. Он признался, что тратит массу времени на чтение статей по Ближнему Востоку, хотя это и «не его чашка чая», то есть профессиональные интересы лежат у него в иной области. И вот, вместо того чтобы заканчивать монографию и повышать свой научный статус, он целыми днями штудирует тексты по израильско-палестинскому конфликту, причем занимая, скорее, пропалестинскую позицию. Чем это вызвано? Ведь в мире достаточно других «горячих точек», где тоже можно постоять за «униженных и оскорбленных». Тибет, Таиланд, Руанда, наконец. Все дело в том, признался мой коллега, что он не воспринимает евреев как чужих. Со многими вместе учился, а сейчас работает. То, что происходит в Израиле, — происходит с ним. И поэтому, когда евреи строят свою стену, у него возникает впечатление, что ее строят в соседнем дворе и он принимает в этом непосредственное участие. И ему это сильно не нравится. Он же не в Британской империи живет, а получается, что погряз в колониальном прошлом. Прямо-таки сахиб в пробковом шлеме, на манер покойного дедушки, который сдуру арестовал Ганди. «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и вместе им не сойтись». Но времена Киплинга ушли. И ему крайне неуютно с этим призраком колониализма.
Слушая своего коллегу, я вдруг понял, что для него еврей — это воплощение Запада, а значит, его самого. Он отождествляет себя с ним и презирает его в себе. То есть разница между ним и нашим антисемитом не так уж велика. Тот не любит Запад как чужую и опасную силу, а мой рафинированный коллега как самого себя. Он искореняет колониальное прошлое в глубинах собственной души. Конечно, на это можно было бы возразить, что, отождествляя себя с евреем, он по сути им не является, а потому просто напросто-освобождается от чувства вины, перенося ее на другого. Но я не стал цепляться к выпускнику Оксфорда, потому что дома меня ждала совсем другая реальность. Ведь одно дело — разбираться с самим собой, путаясь в дебрях «постколониального дискурса», а другое – навешивать всех собак на чужого как на первую причину своих несчастий.
Самому себе, как ни крути, физиономию не начистишь, а отечественный «жидомор» может запросто отправиться в Марьину рощу, чтобы подстеречь там припозднившегося хасида и свести с ним, наконец, счеты.


Вроде всё очень логично, публицистично, с претензией на яркость. И в общем-то правильно. Но не оставляет ощущение искусственности и наигранности текста. Не факт, что автор, приди завтра к власти Квачков и Баркашов, не будет писать диаметрально противоположные вещи. Моральная проституция среди советской и постсоветской интеллигенции распространена, достаточно вспомнить вчерашних преподавателей научного атеизма - сегодня многие из них ярые православные. И для них православие - не вера в искупительную жертву Иисуса Христа по византийскому обряду. Для них это форма неприятия всего западного.
Гораздо большее уважение в этом смысле вызывает полковник Квачков - он идейный антисемит и борец за Россию. В своём, естественно, понимании идеи и борьбы. Интервью Квачкова Русской службе новостей:
А.ШАДОВ: Владимир Васильевич, сегодня Анатолий Чубайс выступил с таким заявлением, что, несмотря на то, что уверен в вашей виновности, просит оставить вас на свободе. Вы как к этому заявлению относитесь?
В.КВАЧКОВ: Как вам сказать? Дело в том, что Чубайс, если это можно сказать мягко, нагло лжёт. Дело в том, что он в заявлении утверждает, будто бы он убеждён в нашей виновности, но тем не менее он примет любое решение суда. Но ведь уже это будет четвёртое решение, это уже четвёртый суд присяжных. Когда третий состав присяжных, а первые два по указке Чубайса разогнали просто-напросто, когда стал очевиден оправдательный вердикт, коллегия присяжных была просто разогнана по самым беззаконным поводам, поэтому, когда состоялся третий суд присяжных, он вынес оправдательный вердикт, именно по указке Чубайса этот оправдательный приговор был отменён Верховным судом. Когда Чубайс утверждает, что он примет любое решение суда, он лжёт, как он лжёт всегда – о ваучерах, о приватизации, о Саяно-Шушенской ГЭС. Чубайс лжёт, что примет любой вердикт. Он это делает на камеры, а исподтишка, используя свои каналы, будет опять пытаться засадить нас за решётку. Я отношусь к этому заявлению как к очередной пиар-акции этого господина, ничего общего не имеющего с действительными действиями Чубайса.
А.ШАДОВ: Тут ещё интересна мотивировка Чубайса. Он говорит, что вас необходимо оставить на свободе, чтобы сочувствующие вам люди…
В.КВАЧКОВ: Не убили его, бедного.
А.ШАДОВ: Если будет вынесен обвинительный вердикт, это повлияет как-то на дальнейшую ситуацию? Возможны ли последователи ваши?
В.КВАЧКОВ: Дело в том, что Чубайс в силу ограниченности… Мы с ним несколько часов общались в судах, дважды уже, это ограниченный человек. Он очень хитёр и умён на зло. Тем не менее, в отношении самого себя, есть такое слово «чуйка». У Чубайса звериное чутьё на собственную безопасность. Увидев, что сделали ребята в Приморье от отчаяния и безысходности, в том самом правовом государстве демократии, он теперь понимает, что если и дальше будет беспредельничать в отношении нас, то дальнейшая реакция общественности и молодых людей непредсказуема. Он это чует, возможно, где-то и понимает. Я думаю, вот так можно объяснить его эти высказывания, что лучше на свободе меня оставить.
А.ШАДОВ: А всё-таки это заявление как-то повлияет на решение присяжных, по вашему мнению? Или повлияет не это?
В.КВАЧКОВ: Присяжные – достаточно люди умные и понимающие. Они уже в течение семи месяцев слушают эту галиматью обвинительную. Я думаю, у них уже сложилось чёткое и ясное мнение, поэтому на присяжных это как-то повлиять не может, на мой взгляд. Присяжным ставятся три вопроса: доказано ли, что именно место преступное деяние, которое нам вменяется… Кстати, очень интересный момент. Преступное деяние состоит из четырёх элементов. Нет хотя бы одного – нет и преступного деяния. Так вот, преступное деяние, что нам вменяется, называется «посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля». Поэтому присяжным ещё предстоит ответить на вопрос, хотя им всячески препятствуют выяснению этого состава, является ли Чубайс государственным или антигосударственным деятелем. Вот защита пытается доказать… В отличие от фашистской Германии, где Георгию Демидову, прошу прощение за нескромное сравнение, давали возможность выступить, нам не дают возможности представить присяжным доказательства антигосударственной деятельности Чубайса. Если это можно было бы доказать в суде, что мы пытались сделать в силу ограниченных наших возможностей, связанных с совершенно беспринципной и беззаконной позицией судьи Пантелеевой, то Чубайс не может считаться государственным деятелем. Исходя из этого, и вердикт присяжных мог бы быть другой. Им нужно было доказать в суде, что Чубайс является государственным деятелем по своим делам, потому что по положению нельзя судить. Ведь и Дудаев был государственным деятелем. Он же занимал государственный пост в Российской Федерации. И Масхадов занимал государственный пост в Российской Федерации. Само по себе занятие государственной должности не является самодостаточным для того, чтобы назвать того или иного человека государственным деятелем. Чубайс тоже это понимает, поэтому всячески пытается уклониться в ходе суда от обсуждения именно этого вопроса. Так что защищает закон – государственную или антигосударственную деятельность Чубайса? Присяжные в течение этих семи месяцев, я думаю, уже составили объективное мнение о том, что в действительности было 17 марта на Митькинском шоссе.

В общем, всё понятно и предсказуемо. Ну, не считая ошибки в фамилии Георгия Димитрова.

Но посмотрим на реакцию первоисточника на взрыв синагоги, говорит Юрий Каннер, президент Российского еврейского конгресса (видео).

Явно видно сомнение человека - что же это было? Хулиганство? Террор против иудеев? Или просто детишки самоутверждаются? Не вешаются никакие ярлыки, никто не обвиняется. Выражается благодарность Эльгарту, Зеленину и Бабичеву. В целом эмоционально-огорченное, но позитивно-настроенное выступление.

Можно конечно придерживаться точки зрения Генри Киссинджера, которому приписывается следующее выражение: "Народ, который обижают 2000 лет, что-то делает не так". Но можно и не придерживаться. Я не вешаю себе на лоб наклейку "Я православный в тридевять-десятом колене". Я не знаю разницу между тропарём и кондаком, но в состоянии отличить евхаристию от епитимьи. Я вырос в атеистической культуре. Но почему-то мне кажется, что тот общественный резонанс, который происходит после злодеяний еврейскому народу, совсем не случайно превосходит всё аналогичное, но совершённое в отношении других народов... Почему?

Комментариев нет:

Отправить комментарий