суббота, 21 августа 2010 г.

Украина-2010: Люди на отдыхе

Я продолжаю описывать свой отдых на Украине в этом году. Мне он понравился. Даже несмотря на то, что я простудился в +40, напившись холодного пива и наевшись мороженого. Записи сделаны в разные дни, поэтому возможны несостыковки. Но всё это - мои впечатления и понимать их надо именно в целостном контексте. Нижеследующие записи стратуют с третьего дня нашего пребывания на юге.

Медуз сегодня было мало, в противоположность предыдущим дням. Плотность отдыхающих была прямо пропорциональной близости к ресторанам и кафе. Ближе к самым пафосным (по местным меркам) ресторанам на пляже негде яблоку упасть, и это в 5 вечера. Сам поселок Железный Порт немногочислен, население зимой около 1700 человек. Но в курортный сезон эта цифра увеличивается в десятки раз.

Народ разношёрстный, подавляющее большинство украинцы с востока, есть и западенцы. Уровень жизни на Украине в целом ниже среднероссийского, но, безусловно, есть и исключения. И именно они бросаются в глаза прежде всего. Достаточно много, сравнивая с родным городом, на улицах мужчин с золотыми цепями разной степени толщины. На цепях либо распятия (разной степени художественности) либо образки. И те, и другие путаются в шерсти различной степени густоты, коей покрыта грудь православных самцов. Вообще культурологическая сторона православия здесь бьет в глаза. Народ набожен, по крайней мере, на словах. Резкий контраст по сравнению с центральной Россией.


Наши соседи справа и слева - жители маленького городка в 4 км от Львова. Мать Мария, отец Николай, их сын и дочь. Глядя на эту семью невольно проникаешься истинностью мысли о том, что Западная Украина - это Европа 80-летней давности. Семья - это ценность. Мать хлопочет по хозяйству, ужин или обед всегда готовится на нескольких сковородках и кастрюлях. Отец - бесспорный глава семьи, без домостроевщины, это де-факто. Он заботится о деньгах, о благополучии семьи. Мать - это очаг. Дети - нельзя сказать послушные или непослушные - эта система координат к данной семье вообще неприменима. Нельзя говорить и о почтении/непочтении родителей - так вопрос вообще не стоит. И столь естественное для них и столь идеалистичное для нас положение вещей обусловлено, имхо, не столько условиями данной конкретной семьи, сколько общим морально-нравственным климатом социума, в котором они живут.

На их место вчера въехало семейство из Николаева с подругой и подругиным дитем. Шумные, крикливые быдлотётки с сигаретами во ртах, молчаливый мужлан с полным отсутствием интеллекта на плоской красной физиономии. Мрачная дочка лет 8, на которую мать постоянно орёт. Малыш трех лет, хмурый сосредоточенный и любящий папу. Коему, похоже, растет соответствующая смена... Хотя - чего это я ёрничаю? Хорошо уже то, что в этом семействе вообще есть папа. 

В общем, совдеповский пролетариат жил, жив и будет жить. Выживаемость как у тараканов. Но есть у них и то, чего мы в центральной России не видим - благодарность даже за малое добро и стремление помочь, идущее от их простого и бесхитростного сердца. Моя жена сказала, что к ним применимо латинское vulgaris именно в его древнеримском понимании - простой, элементарный, простонародный. Но не в том значении "вульгарный", которым мы обычно пользуемся в разговорной речи - у них нет той бьющей в глаза быдлятины, ползущей изо всех щелей пошлости, кои мы имеем возможность наблюдать ежедневно в общественном транспорте. Их вульгарность тиха и интимна. Даже несмотря на постоянный шум, гвалт и матюги, производимые ими. Приведу пару примеров их нестандартного, с нашей точки зрения, поведения. 

В середине дня неожиданно пошел ливень, достаточно сильный. Жена пошла снимать белье, сушившееся на верандных веревках. Заодно сняла и их белье, а по окончании дождя повесила обратно. Когда они об этом узнали, то были очень благодарны и было заметно, что это от чистого сердца, я такой искренней благодарности почти не видел в своей жизни.

Второй пример. От бесконечного сидения в море и резкого перепада температур у моего сына возникла стрептодермия. Мы с этим явлением ни разу не сталкивались, испугались, что это лишай от кошек и пошли к врачу. Прiватниi лiкарь поставил диагноз и прописал фукарцин. Коего ни в одной аптеке не было. Эти женщины-соседки позвонили в николаевскую больницу, где работает одна из них, в дерматологическое отделение. Им сказали, что нужно сделать суспензию из некоей лекарственной жидкости и продающегося в виде капсул антибиотика. Они купили эти лекарства, показали нам как разводить и решительно отказались от денег за то, что мы два с половиной дня пользуемся их лекарствами. Немыслимо. 

У меня опять возникло знакомое ощущение - в каком же сволочном обществе я ежедневно живу, если простые, элементарные (если угодно - вульгарные) доброта и сочувствие кажутся мне чем-то из ряда вон выходящим? И что мои, все сплошь грамотные и правильно говорящие, с высшим образованием знакомые так никогда не поступят - просто не придет в голову. Ибо своя рубашка ближе к телу. А немощь и смертность оного тела - исключительно твоя собственная проблема. 

В общем, простое человеческое спасибо вам, Лариса и Татьяна! Дай вам Бог здоровья несмотря на выкуривание вами по пачке Винстона в день!

Другим полюсом представляется, сменившая развесёлую студенческую компанию из Киева, белорусская семья из комнаты слева. Тихие, спокойные люди. Отец Александр, мать Анна, дочь Снежана. С Александром мы очень спокойно поговорили про проблемы и трудности автомобильного путешествия на украинское черноморское побережье, со Снежаной про тарифы украинских опсосов при звонках в Белоруссию. 

Анна появляется в местах общего пользования только тогда, когда готовит еду. Делает это она с тихой застенчивой улыбкой. Удивительно тихая и светлая семья. С ними приятно общаться. Анна улыбается как бы изнутри, всем своим лицом, застенчиво и слегка виновато. Александр улыбается добродушно, как человек, понимающий, что есть нечто доброе в каждой минуте нашего бытия и важно заметить это доброе и улыбнуться ему. Снежана улыбается приветливо, как будто здоровается, улыбка показывает ее доброжелательность к тому, кому она адресована.

На пляже можно наблюдать всю богатую палитру человеческого разнообразия.
Вот сидит компания из шести человек, средний возраст которой хорошо зашкаливает за 50. Отдельным ее представителям существенно за 70. Они смеются, рыгают и чешут пузо. Поглощая пиво и смоля дешевыми сигаретами, они являют собой яркий образ советского трудящегося на отдыхе. То, что социализм до сих пор остался в их головах, заметно по их речи, идиоматическим оборотам и обращению "товарищи".

Вот две задумчивые худенькие девушки лет 23, в красном и белом в красный цветочек купальниках. Они сосредоточенно загорают и купаться ходят по отдельности. Асексуальность их велика до абсурдности - даже сидящая с широко расставленными и согнутыми в коленях ногами та, что в красном купальнике, не вызывает никаких эротических мыслей. Ложбинки, образованные тазобедренными сухожилиями, расположенные по обе стороны промежности, напоминают нечто среднее между лабораторной лягушкой и мясным рядом рынка.

Противоположность, в смысле своей эротичности, представляют собой две мамы с детьми - мальчиком и девочкой. Возрастная разница между детьми года 4, мальчик старше, ему около 10 лет. Одна из женщин невысокая, с короткой стрижкой, котрая удивительно подходит к ее круглому лицу, невысокому росту и маленькой груди. Она очень загорелая, у нее кожа в отличном состоянии, фигура хорошая, упругость ягодиц прямо пропорциональна ее возрасту - текущему четвертому десятку лет. Выражение лица устало-достойное, с легким оттенком порочности. Движения кратки и точны. Она отдыхает. Загорает, расслабленно лежа то на животе, то на боку, плавает на матрасе. Ее взгляд не призывающий, излишним позированием она тоже не страдает. Она самодостаточна. Но ощущается, что в сексе она доминатор, инициатива вполне может исходить от нее. Наверняка "женщина сверху" - ее любимая поза, она ее любит и получает от нее удовольствие всегда, что свойственно далеко не всем женщинам.

Ее подруга высока ростом, с невыразительным усталым лицом. Которое мгновенно преображается, стоит лишь ей одеть большие солнечные очки - в них ее лицо приобретает итальянскую загадочность. У нее небольшие отвислые груди и ей, судя по фасону бюстгалтера, наплевать, как они выглядят и какое впечатление производят на окружающих. На окружающих - в первую очередь на других женщин, живущих в постоянном режиме оценки и сравнения. Уверен, ее грудь здорово подняла самооценку многим женщинам на пляже. 

Ее длинные ноги стройны, но не ухожены. Единственный след ее ухода за собой - безупречно эпилированная зона бикини, на открытых участках ровная гладкая кожа, на закрытых угадывается отсутствие "вьетнамских джунглей". Она отдыхает, но выражение ее лица показывает все тяготы жизни матери-одиночки. Мужчины, разумеется, все эгоисты и себялюбцы. Им всем только одного и надо (и это "одно" - выпить). Мужик измельчал и повывелся. Да и вообще - где вы видели хорошего трахальщика после 30? Он же больше одного раза за ночь не может, и то не каждую ночь. Встречаться с 16-летними, которые и по 8 раз могут, ей видимо не позволяют воспитание и социальный статус. Либо экспериментальным путем она однажды убедилась в том, что любовная прелюдия им несвойственна, зато ранняя эякуляция - всем поголовно. Что лишь укрепило ее уверенность в неполноценности мужской части рода человеческого вне зависимости от возраста и в ее безрадостной доле, частично скрашиваемой разнообразными изделиями немецкого и итальянского производства. При взгляде на нее сразу чувствуется ее неудовлетворенность и нереализованность. Она далеко не "синий чулок" и нельзя ее назвать мужененавистницей - просто бесконечная разочарованность закрыла ей все перспективы и яд самосожаления разрушает ее изнутри.

В целом обе подруги выглядят как неудовлетворенные многими аспектами жизни, а их жизненный опыт и возраст однозначно свидетельствуют о том, что секс в их жизни занимает важное место. Причем уже секс сам по себе, безотносительно к матримониальным перспективам общения с самцом, готовым ей сейчас его дать и прошедшим мысленно-отборочный тур. Планка для его прохождения, как я подозреваю, невысока.

В воду заходит мужчина-украинец. Ему около 40. Он не толст, он как бы подбит жирком равномерно подо всей кожей. Мамончик нависает над плавками. Близко посаженные коротенькие ножки производят впечатление двух рычагов, вынужденных двигаться по непараллельным траекториям, чтобы не столкнуться. Гениталии в плавках совсем незаметны - жировые складки живота и бедер вместе с тугими плавками делают его бесполым существом. Безволосая грудь и колбасообразные руки сохраняют остатки правильной формы - в молодости он либо занимался спортом, либо много физически работал. Короткие пальцы рук и ног с неухоженными ногтями и там и там свидетельствуют о его не-принадлежности к социальным слоям, в которых придают значение внешнему виду. У него довольное выражение грубо рубленого мужицкого лица. Он отдыхает. Он доволен жизнью. С ним двое детей - сын и дочь. Обоим лет около 20. Довольство данного индивида понятно: есть стабильная семья, взрослые уже дети, что в сочетании с собственной не-старостью дает прекрасный повод для жизни в свое удовольствие. У меня сразу возникает вопрос: а какое место в этом его удовольствополагании занимает его жена? И занимает ли она вообще там какое-то место?

В море купается семейство из родителей и дочки. Их речь и незагорелость свидетельствуют о центральной России. Доброжелательный муж играет с дочкой, он внимателен и осторожен. На лице легко угадываются признаки наличия высшего образования. Он не толст и не худощав. Лицо и нос нормального человеческого цвета. Жена худощава, с астенической конституцией. Тонкие черты лица, очень белая кожа позволяют предположить, что она либо преподаватель-гуманитарий либо искусствовед. На лице выражение одухотворенности; чувствуется, что оно органично свойственно ее лицу. И что оно не вызвано пребыванием в отпуске, в прозрачных волнах моря под ласковым и мягким вечерним солнцем.

Я выхожу из воды и иду к летнему кафе, расположенному прямо на песке пляжа. Навстречу мне попадается огромная бабища с детским выражением маленького лица и несвойственными для южных украинок белыми волосами.

Захожу в кафе, спрашиваю разливного пива и сухариков. Продавщица, широкая в кости простая местная девушка лет 22, ни говоря ни слова наливает пиво, дает пакетик сухариков и только после этого объявляет: 10 гривен. Даю сотню. На лице у девушки замешательство - нет сдачи. Наконец она принимает решение: подает мне пиво с сухариками и просит занести 10 гривен позже. Я ухожу. Через 2 часа захожу опять, протягиваю двадцатку, прошу сдачи. На лице у девушки заметно легкое удивление: то ли она про меня уже забыла, то ли не верила, что я верну долг, то ли ее дневной левый доход от недолива и обсчета существенно больше 10 гривен. Скорее всего, имели место все три фактора. Она отдает мне 10 гривен, я ей улыбаюсь и говорю, что отдать долг, да еще и хорошему человеку, всегда приятно. 

Как же различны люди в центральной России и на Юго-Восточной Украине! Одно это стоит того, чтобы летом съездить на Чёрное море!

Комментариев нет:

Отправить комментарий