понедельник, 11 апреля 2011 г.

Виктор Суворов о Великой Отечественной войне



Данная работа написана 11 лет назад, в 2000 году.

Сдавалась в один из ведомственных институтов. Офицеры вообще были очень хорошей категорией клиентов - они дисциплинированны и не пытались обмануть. Правда, это в полной мере относится лишь к офицерам МО РФ и МВД РФ. Лица, имевшие специальные звания правоохранительной службы (специально употребил несуществовавший в то время термин), иногда пытались и сжульничать.

Тема работы в оригинале звучит так: "Взгляд Виктора Суворова на Великую Отечественную войну", предмет "История Отечества".

Основной посыл преподавателя, задавшего такую тему студенту, был таков: как видится Великая Отечественная война нашего народа из стана идеологического противника, да еще и написанная рукою предателя Родины. Посыл интересен тем, что предатель Родины работал со вражескими, а не только отечественными, архивами. А это, при всей тенденциозности и предвзятости (ибо непредвзятых людей нет в принципе), означает использование фактов, незнакомых массовому российскому читателю.


Критики Суворова, кстати почему-то либо не обращают внимания, либо косвенно опровергают проводимую Суворовым мысль - Советский Союз обладал более боеспособной, более вооруженной и более идеологическим подготовленной армией, чем фашистская Германия в первые месяцы войны. И тот факт, что страна потерявшая в первые 3 месяца почти 3/4 своей военной мощи войну, в конечном итоге, выиграла, лишь ярко иллюстрирует могущество и превосходство СССР над гитлеровской Германией.

В оригинале работы после цитат, заключенных в кавычки стоят сноски с указанием на страницу источника, откуда они взяты.

Итак, собственно работа:

Введение

Планиpование геpманской агрессии пpотив Советского Союза началось задолго до войны. Еще в сеpедине 30-х годов, как можно судить по документам, политическое и военное pуководство Геpмании в pешении pяда вопpосов исходило из ваpианта "А", под котоpым подpазумевалась война пpотив СССР. В то вpемя гитлеpовское командование уже накапливало сведения о Советской Аpмии, изучало основные опеpационные напpавления восточной кампании и намечало возможные ваpианты военных действий. Hачавшаяся война пpотив Польши, а затем кампании в Северной и Западной Евpопе вpеменно пеpеключили геpманскую штабную мысль на дpугие пpоблемы. Hо и в это вpемя подготовка войны пpотив СССР не уходила из поля зpения гитлеpовцев. Планиpование войны, конкpетное и всестоpоннее, геpманский генеpальный штаб возобновил после pазгpома Фpанции, когда, по мнению фашистского руководства, был обеспечен тыл будущей войны и в pаспоpяжении Геpмании оказалось достаточно pесуpсов для ее ведения.

Уже 25 июня 1940 г. на тpетий день после подписания пеpемиpия в Компьене, обсуждался ваpиант "удаpная сила на Востоке". 28 июня pассматpивались "новые задачи". 30 июня Гальдеp записал в служебном дневнике: "Основное внимание - на Восток". 21 июля 1940 г. главнокомандующий сухопутными войсками генеpал-фельдмаpшал В. Бpаухич получил пpиказ начать pазpаботку детального плана войны на востоке.

Стpатегические взгляды на ведение войны пpотив СССР у гитлеpовского pуководства складывались постепенно и уточнялись во всех подpобностях в высших военных инстанциях: в штабе веpховного главнокомандования веpмахта, в генеpальных штабах сухопутных войск, военно-воздушных сил и в штабе военно-моpского флота.

22 июля Бpаухич поpучил начальнику генеpального штаба сухопутных войск Гальдеpу всестоpонне пpодумать pазличные ваpианты, "касающиеся опеpации пpотив России". Гальдеp энеpгично взялся за выполнение полученного пpиказа. Он был убежден, что "наступление, пpедпpинятое из pайона сосpедоточения в Восточной Пpуссии и севеpной части Польши в общем напpавлении на Москву будет иметь наибольшие шансы на успех".

Пpеимущество этого стpатегического замысла Гальдеp видел в том, что кpоме пpямой угpозы, создаваемой Москве, наступление с этих направлений ставит в невыгодное положение советские войска на Украине, принуждая их вести оборонительные сражения фpонтом, повеpнутым на север.

Для конкретной pазpаботки плана восточного похода к генеpальному штабу сухопутных войск был пpикомандиpован начальник штаба 18-й аpмии генерал Э. Маркс, считавшийся знатоком Советского Союза и пользовавшийся особым довеpием Гитлеpа. 29 июля Гальдеp подробно пpоинфоpмиpовал его о существе намечаемой кампании пpотив СССР, и генеpал незамедлительно приступил к ее планированию.

Эта стадия pазpаботки замысла вторжения в Советский Союз завершилась 31 июля 1940 г. В этот день в Беpгхофе состоялось совещание руководящего состава вооруженных сил фашистской Геpмании, на котором были уточнены цели и замысел войны, намечены ее сроки. Выступая на совещании, Гитлеp обосновывал необходимость pазгpома Советского Союза стремлением завоевать господство в Евpопе. "В соответствии с этим...- заявил он, - Россия должна быть ликвидирована. Сpок - весна 1941 года".

Фашистское военное pуководство pассматpивало этот сpок нападения на СССР как наиболее благоприятный, рассчитывая, что к весне 1941 г. Советские Вооруженные Силы не успеют закончить pеоpганизацию и не будут готовы отразить вторжение. Продолжи-тельность войны определялась в несколько недель. Завершить ее намечалось к осени 1941 г.

Предполагалось нанести Советскому Союзу два мощных удара: южный - на Киев и в излучину Днепра с глубоким обходом pайона Одессы и северный - через Прибалтику на Москву. Кpоме того, предусматривалось пpоведение на юге самостоятельных операций по захвату Баку, а на севере - удар немецких войск, сконцентрированных в Hоpвегии, в напpавлении Мурманска.

Гитлеpовское командование, готовясь к войне с Советским Союзом, придавало огромное значение политической и опеpативно-стpатагической маскировке агрессии. Предполагалось провести серию крупных мероприятий, которые должны были создать впечатление о приготовлении веpмахта к опеpациям в Гибpалтаpе, Севеpной Афpики и Англии. О замысле и плане войны пpотив СССР знал весьма ограниченный круг лиц. Hа совещании в Беpгхофе 31 июля было принято решение выяснить, будут ли союзниками в войне пpотив СССР Финляндия и Турция. Чтобы втянуть эти страны в войну, намечалось отдать им некоторые теppитоpии Советского Союза после успешного завершения кампании. Тут же были pассмотpены соображения об урегулировании венгеpско-pумынских отношений и гарантиях Румынии. 1 августа Гальдеp вновь обсуждал с генералом Марксом план войны пpотив СССР и уже 5 августа получил первый ваpиант этого плана.

По оценке фашистского pуководства, Советская Армия к августу 1940 г. располагала 151 стрелковой и 32 кавалерийскими дивизиями, 38 механизированными бригадами, из которых 119 дивизий и 28 бригад находились на западе и были разделены Полесьем пpимеpно на равные части, pезеpвы pасполагались в pайоне Москвы. К весне 1941 г. увеличения Советских Вооpуженных Сил не ожидалось. Пpедполагалось, что Советский Союз будет вести обоpонительные действия вдоль всей западной гpаницы, за исключением советско-pумынского участка, где ожидался пеpеход Советской Аpмии в наступление с целью захвата pумынских нефтепpомыслов. Считалось, что советские войска не будут уклоняться от pешительных сpажений в пpигpаничных pайонах , не смогут сpазу отойти вглубь своей теppитоpии и повтоpить маневp pусской аpмии 1812 г.

Такова суммарная точка зрения на начало Великой Отечественной Войны советских историков, изложенная в огромном количестве работ и, естественно, школьных учебниках и научно-популярной литературе. Но в этой суммарной точке зрения есть ряд интересных моментов.

В ряде публикаций встречается формулировка "советские войска не успеют закончить реорганизацию". О какой реорганизации идет речь? Не надо быть военным стратегом, чтобы понимать, что пограничные войска, поддерживающие их общевойсковые соединения и тыловые ресурсы армии на пограничных участках территории страны не нуждаются ни в каких реорганизациях для того, чтобы отразить агрессию. Ведь именно в контексте гитлеровских планов нападения на СССР приводится эта формулировка. Противостоять агрессии извне - основная функциональная задача вышеназванных боевых соединений. Стало быть, гитлеровцам было известно, что в то время вдоль западной границы СССР шла какая-то военная реорганизация.

Другой момент. Отечественные историки приводят цифру советских войск на западном направлении (119 дивизий и 28 бpигад) и, в некоторых случаях, подчеркивают, что Гитлер недооценил СССР и его планы молниеносной войны (завершения ее к осени 1941 года) сорвались. Возникают следующие вопросы. Зачем СССР нужно было держать на границах с дружественной (по пакту Молотова-Риббентропа) Германией количество войск, в несколько раз большее, чем на границах с враждебной Японией (в Монголии и на границах Маньчжурии)? Тем более, что с Японией то и дело вспыхивали военные конфликты (КВЖД, Хасан, Халхин-Гол), а с Германией ничего подобного не наблюдалось?

Что именно недооценил Гитлер - стойкость духа советского народа или же реальное количество дивизий и бригад на западном направлении? И, наконец, почему считалось, что советские войска не будут уклоняться от решительных сражений в приграничных районах - в силу высокой сознательности советского человека и бойца Красной Армии или в силу того, что в приграничной области сосредоточены хорошо тренированные и высокобоеспособные соединения, готовые морально и материально к возможному военному конфликту?

Абсолютно не умещается в миролюбивую концепцию действий СССР и приводимый факт о возможном советском наступлении в нефтеносные районы Румынии. Не умещается, если его брать сам по себе. Если же его брать в контексте уже свершившегося нападения Германии, то это факт вполне естественный и гитлеровские генералы, как хорошо образованные военные стратеги, предполагали такое развитие событий. Румынское возможное контрнаступление выглядело тем более вероятным, что СССР располагал достаточно мобильными и готовыми воздушно-десантными дивизиями, оснащенными к тому же тяжелой бронетехникой.

Наличие таких моментов и неполный доступ ко всем архивам всех участвовавших в войне стран и позволяет возникать сомнениям в трактовке тех или иных событий и мотивов их участников. Свою роль играет, конечно и идеологическое пристрастие автора. Именно эти обстоятельства и позволили В. Суворову (В. Г. Резуну) опубликовать свой нетрадиционный взгляд на начало Великой Отечественной Войны, разошедшийся по России миллионными тиражами. Здесь будет изложена точка зрения Виктора Суворова, бывшего офицера разведывательного управления штаба военного округа. С 1970 года он числился в номенклатуре ЦК КПСС. В 1974 году окончил Военно-дипломатическую академию. Четыре года работал в женевской резидентуре ГРУ. В 1978 году бежал в Великобританию. Автор семи книг. "Ледокол" - главная книга его жизни. Здесь я попытаюсь изложить основные концепции этой книги, на которые надо смотреть всего лишь как на одну из гипотез (на мой взгляд, достаточно правдоподобную и убедительную).

Опубликование его книг "Ледокол" и "День М" вызвали к жизни появление критических материалов, основной из которых - монография израильского профессора Г. Городецкого "Миф "Ледокола" также расматривается в данной работе.


Глава 1. Внешнеполитическая обстановка в преддверии 1941 года.

В 1938 г. Австрия вошла в состав Германии в результате аншлюса (немецкий термин, означающий присоединение). Правительства Англии, Франции и США не предприняли никаких мер по протесту против утраты государственного суверенитета одной из европейских стран. В Австрию вошли немецкие войска. Германия и Италия открыто вмешались в гражданскую войну в Испании и помогли свержению законного правительства Испанской республики в марте 1939 г. и установлению в стране фашистской диктатуры.
В 1938 г. Германия потребовала от Чехословакии передачи ей Судетской области, населенной по преимуществу немцами. В сентябре 1938 г. в Мюнхене на совещании глав правительств Германии, Италии, Франции и Англии было решено отторгнуть от Чехословакии требуемую Германией область. Представитель Чехословакии на совещание не был допущен.

Глава правительства Англии подписал в Мюнхене с Гитлером декларацию о взаимном ненападении. Два месяца спустя, в декабре 1938 г. аналогичную декларацию подписало французское правительство. В октябре 1938 г. Судетская область была присоединена к Германии. В марте 1939 г. вся Чехословакия была захвачена Германией. СССР был единственным государством, не признавшим этот захват. Когда над Чехословакией нависла угроза оккупации, правительство СССР заявило о своей готовности оказать ей военную поддержку, если она обратится за помощью. Однако буржуазное правительство Чехословакии, предав национальные интересы, отказалось от предложенной помощи.

В марте 1939 г. Германия отторгла от Литвы порт Клайпеду и прилегавшую к нему территорию. Безнаказанность агрессивных действий Германии поощрила фашистскую Италию, которая в апреле 1939 г. захватила Албанию.

На восточных границах нашей страны также складывалась угрожающая обстановка. Летом 1938 г. японские войска спровоцировали вооруженный конфликт на дальневосточной государственной границе СССР в районе озера Хасан. Красная Армия в результате ожесточенных боев разгромила и отбросила агрессоров. В мае 1939 г. милитаристская Япония в районе реки Халхин-Гол совершила нападение на Монгольскую Народную Республику, рассчитывая превратить территорию МНР в плацдарм для дальнейшей агрессии против СССР. В соответствии с договором о дружбе и взаимной помощи между СССР и МНР советские войска выступили совместно с монгольскими воинами против японских агрессоров. После четырех месяцев упорных боев японские войска были наголову разбиты.

Весной 1939 г. по инициативе Советского правительства начались переговоры между СССР, Англией и Францией о заключении трехстороннего пакта о взаимопомощи. Переговоры, продолжавшиеся до июля 1939 г., закончились безрезультатно из-за позиции, занятой западными державами. Правительства Англии и Франции противились также заключению трехстороннего соглашения о военном сотрудничестве, направленном против фашистской Германии. На переговоры в Москву они пристали делегации, не наделенные необходимыми полномочиями. Вместе с тем летом 1939 г. начались тайные переговоры между Англией и Германией о заключении двустороннего соглашения по военным, экономическим и политическим вопросам.

К августу 1939 г. стало очевидным упорное нежелание западных держав принять эффективные меры по обузданию фашистской агрессии, их стремление договориться с Германией. Отчасти это было связано с политикой умиротворения агрессора, западные политики верили, что уступки Германии будут способствовать тому, что рано или поздно она "остановится" в своей экспансии. Такой подход отчасти объяснялся тем, что Германия была побежденной страной в первой мировой войне, а Англия и Франция - победителями и имелся эффект "психологии победителя" - побежденный враг не опасен.

Глава 2. Взгляд на начало войны В. Суворова.

В 1933 году германский полковник Гейнц Гудериан посетил советский паровозостроительный завод в Харькове. Гудериан свидетельствует, что кроме паровозов завод выпускал побочную продукцию - танки. Количество выпускаемых танков - 22 в день. Для того чтобы оценить, что такое 22 танка в день, надо вспомнить, что в 1933 году Германия вообще танков не выпускала.

В 1939 году Гитлер начал Вторую мировую войну, имея 3195 танков, т.е. меньше, чем Харьковский паровозостроительный завод мог выпустить за полгода, работая в режиме мирного времени. Соединенные Штаты уже после начала Второй мировой войны, в 1940 году, имели всего около 400 танков.

Эти танки выпускались под маркой БТ - быстроходный танк. Что же это были за танки. Достаточно сказать, что лучший танк Второй мировой войны Т-34 - прямой потомок БТ. Однако у этих танков был один недостаток: их невозможно использовать на советской территории. Тщательно изучив тактико-технические характеристики танка БТ, можно сделать вывод: БТ создавался для действий только на иностранных территориях, причем только таких, где были хорошие дороги. На вопрос, где же можно было успешно реализовать потенциал танков БТ есть только один ответ - в Центральной и Южной Европе. А после сброса гусениц (это входило в его конструкцию) танки БТ могли успешно использоваться только на территории Германии, Франции, Бельгии.

В 1938 году в Советском Союзе начаты интенсивные работы по созданию танка с необычным индексом "А-20". Что такое "А"? "А" - значит автострадный. Его главное назначение - на гусеницах добраться до автострад, а там, сбросив гусеницы, превратиться в короля скорости. Теперь вспомним, что и в конце ХХ века Советский Союз не имел ни одного километра дороги, которую можно было бы определить термином - автострада. И ни одно сопредельное государство не имело в 1938 году автострад. А вот в следующем, 1939 году, Сталин пактом Молотова-Риббентропа расколол Польшу и установил общие границы с государством, которое имело автострады. Этим государством была Германия.

Говорят, что сталинские танки были не готовы к войне. Это не так. Они были не готовы к оборонительной войне на своей территории. Их просто готовили для войны на других территориях. Количеству и качеству советских танков соответствовало количество и качество советских самолетов. Говорят: да, было много самолетов, но это были плохие, устаревшие самолеты. Однако вот что думает по этому поводу британский летчик Альфред Прайс, который в своей жизни летал на сорока типах самолетов: "Наиболее мощное вооружение среди серийных истребителей мира в сентябре 1939 года имел русский И-16 конструктора Поликарпова... По огневой мощи И-16 в два раза превосходил "Мессершмидт-109Е" и почти в три раза "Спитфайр-1".

Отчего же во время войны советская авиация с первого дня уступила господство в воздухе? Ответ простой: большую часть советских летчиков, включая летчиков-истребителей, не учили ведению воздушных боев. Их учили наносить удары по наземным целям. Уставы советской истребительной и бомбардировочной авиации ориентировали советских летчиков на проведение одной грандиозной внезапной наступательной операции, в которой советская авиация одним ударом накроет всю авиацию противника на аэродромах и захватит господство в воздухе. Лучшее достижение советской авиации - не в области создания самолетов, которые уничтожают самолеты противника в воздухе, а в области создания самолетов, которые уничтожают самолеты и другие цели противника на земле. Высшее советское достижение с области авиационной техники того периода - это ИЛ-2, и он предназначался для поражения противника на земле.

1927 год - это год, когда Сталин окончательно и прочно занял место на самой вершине власти, год, когда Сталин сделал окончательный вывод о неизбежности Второй мировой войны, это год начала индустриализации. Супериндустриализации. В начале первой пятилетки в Красной Армии было 92 танка, а в конце ее - более 4000.

Вторая пятилетка - это создание коксовых батарей и мартеновских печей, гигантских электростанций и кислородных заводов, прокатных станов и блюмингов, шахт и рудников. Производство вооружения - пока не главное. Хотя и о нем не забывает товарищ Сталин: за первые две пятилетки было произведено 24708 боевых самолетов.

А вот третья пятилетка, которая должна была завершиться в 1942 году, - это выпуск продукции. Военной продукции. В гигантских количествах и очень высокого качества.
Вся первая мировая война была веселым пикником в сравнении со сталинской индустриализацией. За четыре года все участвовавшие в этой войне страны потеряли 10 миллионов человек, Россия - 23 миллиона. А в мирное время ради автострадных танков и самолетов-агрессоров Сталин истребил во много раз больше людей. Наращивание советской военной мощи никак не диктовалось внешней угрозой, ибо началось до прихода Гитлера к власти.

22 июня 1941 года Германия внезапно и вероломно напала на Советский Союз. Это исторический факт. Однако это очень странный факт. До Второй мировой войны Германия не имела общих границ с Советским Союзом и потому не могла напасть, тем более - внезапно. Германия и Советский Союз были разделены сплошным барьером нейтральных государств. Для того чтобы советско-германская война могла состояться, необходимо было создать соответствующие условия: сокрушить барьер нейтральных государств и установить общие советско-германские границы.

Итак, возникают два вопроса:
•кто сокрушил разделительный барьер нейтральных государств между Германией и СССР?
•зачем?

Гитлер обратился к Сталину с предложением совместными усилиями сделать пролом в разделительной стене. Сталин с восторгом принял такое предложение. Мотивы Гитлера понятны. А чем объяснить действия Сталина? Проломав коридор в разделительной стене, Гитлер посчитал это достаточным и занялся своими западноевропейскими, африканскими, средиземноморскими, атлантическими проблемами. Что должен был делать Сталин, имея перед собой пролом шириной 570 км и некоторое время в резерве? Он должен был спешно укреплять оборону именно на этом участке.

В 1939 году были прекрасные условия обороны, советские войска могли создать мощный рубеж на новой советско-германской границе, но в этот момент Советский Союз прекратил производство противотанковых и зенитных пушек. Вместо того чтобы местность сделать непроходимой, ее срочно делали более доступной.

Чем занимался Сталин кроме разрушения своей собственной обороны? Он занимался разрушением барьера нейтральных государств. Гитлеру одного пролома в стене было достаточно. Сталину - нет. Гитлер (с помощью Сталина) уничтожил государственную власть только в одном из государств разделительного барьера. Сталин (без посторонней помощи) сделал это в трех государствах (Эстонии, Латвии, Литве), пытался это сделать в четвертой стране (Финляндии) и активно готовился это сделать в пятой стране (Румынии), предварительно оторвав от нее огромный кусок территории. Гитлер стремился сделать только один пролом в стене, Сталин - сокрушить всю стену. На вопрос: "Зачем Сталин согласился помогать Гитлеру рубить относительно узкий коридор через Польшу?" - сам же Сталин отвечает четко и ясно: "История говорит, что когда какое-либо государство хочет воевать с другим государством, даже не соседним, то оно начинает искать границы, через которые оно могло бы добраться до границ государства, на которое оно хочет напасть" ("Правда", 5 марта 1936 года).

Собирался ли Сталин соблюдать пакт? Опять же слово Сталину: "Вопрос о борьбе... нужно рассматривать не под углом зрения справедливости, а под углом зрения требований политического момента, под углом зрения требований политического момента, под углом зрения политических потребностей партии в каждый данный момент" (Речь на заседании исполкома Коминтерна, 22 января 1926 года). "Война может перевернуть вверх дном все и всякие соглашения" (Иосиф Сталин. "Правда", 15 сентября 1927 года).
В сентябре 1939 года СССР объявил себя нейтральным и за "предвоенный период" захватил территории с населением более 23 миллионов человек. Не много ли для нейтрального государства?

Получается так: Германия напала на Польшу, значит, Германия - инициатор и участник европейской, а следовательно, и мировой войны. Советский Союз сделал то же самое и в том же самом месяце - но он инициатором не числится. И участие Советского Союза в мировой войне исчисляют лишь с 22 июня 1941 года. А почему? 1 сентября 1939 года германская армия начала войну против Польши. Но в ХХ веке война в Европе автоматически означает мировую войну. Война действительно быстро захватила и Европу, и почти весь мир.

По странному стечению обстоятельств именно в этот день - 1 сентября 1939 года - 4-я внеочередная сессия Верховного Совета СССР приняла закон о всеобщей воинской обязанности. Заметим, что путь до Москвы не близок. Некоторым депутатам нужно 7-10, а то и 12 дней до Москвы добираться. Это означает, что для того чтобы обсудить начавшуюся в Европе войну, кто-то до начала войны дал сигнал депутатам собраться в Кремле. Даже больше: до подписания пакта Молотова-Риббентропа.

Сталин неоднократно и раньше на секретных совещаниях высказывал свой план "освобождения" Европы: "стянуть Европу в войну, оставаясь самому нейтральным, затем, когда противники истощит друг друга, бросить на чашу весов всю мощь Красной Армии" (Собрание сочинений. Т. 6, с. 158; Т. 7, с. 14).

По свидетельству Суворова (источник информации он не указывает), после подписания договора Сталин радостно кричал: "Обманул! Обманул Гитлера!" Сталин действительно обманул Гитлера так, как никто никого в ХХ веке не обманывал. Уже через полторы недели поcле подписания пакта Гитлер имел войну на два фронта, т.е. Германия с самого начала попала в ситуацию, в которой она могла только проиграть войну (и проиграла). Другими словами, уже 23 августа 1939 года Сталин выиграл Вторую мировую войну - еще до того, как Гитлер в нее вступил.

Только летом 1940 года Гитлер понял, что его обманули. Он попытался переиграть Сталина, но было слишком поздно. Гитлер мог рассчитывать только на блестящие тактические победы, но стратегическое положение Германии было катастрофическим. Она снова оказалась между двумя жерновами: с одной стороны - Великобритания, с другой стороны - Сталин. Гитлер повернулся лицом на запад, но отчетливо осознал, что Сталин готовит нападение, что Сталин одним ударом может перерезать нефтяную аорту в Румынии и парализовать всю германскую промышленность, армию, авиацию и флот.

Страна, которая готовится к обороне, располагает свою армию не на самой границе, а в глубине территории. В этом случае противник не может одним внезапным ударом разгромить главные силы обороняющихся. Обороняющаяся сторона в приграничных районах заранее создает полосу обеспечения, т.е. полосу местности, насыщенную ловушками, заграждениями, препятствиями, минными полями. Полоса обеспечения - своеобразный щит, который обороняющаяся сторона использует против агрессора. Попав в полосу обеспечения, агрессор теряет скорость движения, его войска несут потери еще до встречи с главными силами обороняющейся стороны. Попав в полосу обеспечения, агрессор теряет свое главное преимущество - внезапность.

Перед Второй мировой войной командиры Красной Армии отлично понимали значение полос обеспечения и имели горький опыт действий в таких полосах. Имея такой опыт, Красная Армия сама создала мощные полосы обеспечения на своих границах, особенно западных. Осенью 1939 года Советскому Союзу крупно повезло: по пакту Молотова-Риббентропа были присоединены новые территории глубиной 200-300 км. Ранее созданная полоса обеспечения стала гораздо глубже. Новые территории самой природой были созданы именно для оборудования тут такой полосы. "Местность благоприятствовала обороне и созданию заграждений" . Назначенный начальником Генерального штаба Мерецков, имел богатый опыт по преодолению таких полос (имеется в виду финская полоса обеспечения).

Как же он использовал свой опыт для усиления советской полосы обеспечения, созданной вдоль западных границ? Мерецков приказал:
•Ранее созданную полосу обеспечения на западных границах уничтожить, команды подрывников распустить, заряды снять, мины обезвредить, заграждения сровнять с землей.
•На новых землях полосу обеспечения не создавать.
•Основные силы Красной Армии вывести прямо к границам, не прикрывая эти силы никакой полосой обеспечения.
•Из глубины страны прямо к границе сосредоточить все стратегические запасы Красной Армии.
•Срочно начать гигантские работы по развитию аэродромной и дорожной сети в Западной Белоруссии и Западной Украине. Однопутные дороги превратить в двухпутные. Повсеместно повысить пропускную способность дорог, строить новые дороги прямо к германским границам.

1 февраля 1941 года вместо Мерецкова начальником Генерального штаба стал генерал армии Г.К. Жуков. И работа закипела с истинно жуковским размахом. До этого в Красной армии было пять железнодорожных бригад. Жуков немедленно увеличил это число до 13. Почти все железнодорожные войска были сосредоточены в западных приграничных районах и вели интенсивные работы по модернизации старых и прокладке новых дорог прямо к самой границе . Накануне войны советские железнодорожные войска не готовили рельсы к эвакуации и взрывам, не вывозили запасы из приграничных районов. Наоборот, прямо на границах они создавали мощные запасы рельсов, разборных мостов, строительных материалов, угля.

Что делала в это время германская армия? А она, нарушая все свои уставы, делала то же самое: снимала мины, сравнивала с землей препятствия, сосредоточивала свои войска прямо на границе, не имея никакой защитной полосы!

В начале июня германские войска начали снимать колючую проволоку прямо на границе. Маршал Советского Союза К.С. Москаленко считает, что это неопровержимое свидетельство того, что они скоро начнут агрессию. Но и Красная Армия делала то же самое, правда, с небольшим опозданием. Точно так же чекисты резали свою проволоку перед "освобождением" Польши, Финляндии, Эстонии, Латвии, Бессарабии, Буковины. Теперь настала очередь и Германии...

В СССР активно развивались в течение всех 30-х годов воздушно-десантные войска. Воздушно-десантные войска предназначены для наступления. Перед Второй мировой войной мало кто из правительств замышляли агрессивную войну, а раз так, то воздушно-десантные войска во многих странах развития не получили.

Было два исключения. К агрессивным войнам готовился Гитлер, и в 1936 году он создал воздушно-десантные войска. Численность парашютистов в этих войсках к началу Второй мировой войны - 4000 человек. Другим исключением был Сталин. Он создал воздушно-десантные войска в 1930 году. К началу Второй мировой войны Советский Союз имел более одного миллиона отлично подготовленных десантников-парашютистов. Получается, что Советский Союз имел подготовленных десантников примерно в двести раз больше, чем все страны мира вместе взятые, включая и Германию. Советский Союз был первой страной мира, в которой были созданы воздушно-десантные войска. Когда Гитлер пришел к власти, у Сталина уже было несколько воздушно-десантных бригад, а в стране бушевал парашютный психоз.

В 1940 году Сталин сокрушил все нейтральные государства разделительного барьера и везде, где можно вышел к самым границам Германии. После этого Сталин должен, кажется, сократить количество своих воздушно-десантных подразделений: дальше на запад остается Германия и союзные ей государства, а с Германией подписан пакт. Но Сталин свои воздушно-десантные подразделения не расформировывает. Наоборот, в апреле 1941 года в Советском Союзе тайно развернуто пять воздушно-десантных корпусов. Все корпуса создаются в западных районах Советского Союза. В оборонительной войне использовать десантников в таких массах невозможно.

В европейской части Советского Союза было пять военных округов, которые имели общие границы с иностранными государствами. Войска пяти приграничных округов и три флота составляли Первый стратегический эшелон. Приграничные и все другие округа в своем составе имели дивизии и корпуса, но армий в их составе не было. Армии существовали в Гражданской войне, а после нее были расформированы. В европейской части страны армий со времен Гражданской войны не было. Приход Гитлера к власти, экономические, политические и военные кризисы в Европе, прямое столкновение советских коммунистов с фашистами в Испании, поглощение Германией Австрии и захват Чехословакии - все это и многое другое не повлекло за собой создания советских армий в Европе.

Но вот с начала 1939 года Советский Союз вступает в новую эпоху своего существования. В 1939 году Советский Союз начал формировать армии в европейской своей части. Против кого? Против Великобритании и Франции сухопутные армии использовать невозможно просто по географическим причинам. Против кого тогда? Неужели против Гитлера, с которым столь интенсивно ведутся закулисные переговоры о сближении?

В июне 1940 года в Забайкалье формируются две армии: 26-я и 17-я. 16-я создавалась и располагалась так, чтобы ее в любой момент можно было быстро перебросить на запад. Но еще более интересна 17-я армия. Номера 17 никогда в истории Советского Союза не было. Появление армии с таким номером означало, что по числу общевойсковых армий Советский Союз в мирное время, не ожидая нападения извне, превзошел уровень, который был достигнут только однажды, только на короткий промежуток времени и только в ходе жесточайшей войны.

Совершенно очевидно, что армии "предвоенного периода" по своей маневренности, техническому оснащению, огневой, ударной и боевой мощи стояли на несоизмеримо более высоком уровне, чем армии Гражданской войны. Но разница состояла не только в этом. Тогда армии были разбросаны на шести разных направлениях, теперь они были собраны только на двух, причем далеко не равномерно: против Японии, с которой не прекращаются конфликты - пять армий, против Германии, с которой подписан мир, и ее союзников - двенадцать армий. На этом бурный процесс создания армий не прекратился.

В июле 1940 года на германской границе создается еще одна 26-я армия. Что за номер? Никогда в Красной Армии таких номеров не было, и порядок присвоения номеров неукоснительно соблюдался. Следующий номер должен быть 18. Отчего же 26-я? У советских историков ответа на этот вопрос нет. Но если изучить внимательно весь процесс создания армий, то сама история подскажет нам ответ. Просто в это время все номера от 18 до 25 включительно были уже заняты. Развернув пять армий против Японии и двенадцать против Германии и ее союзников, летом 1940 года советское руководство принимает решение о создании еще одиннадцати армий. Одна против Японии, десять - против Германии.

В этой грандиозной серии 26-я армия создавалась у самой границы, и ее формирование завершилось раньше других. Но все другие армии этой серии тоже находились в стадии формирования или, по крайней мере, уже было принято решение об их создании. Армии этой серии завершили свое формирование несколько позже, чем 26-я, но несомненно то, что они создавались до германского вторжения.

Во главе тридцати советских армий - генерал-майоры и генерал-лейтенанты. Единственное исключение - это 9-я армия. А кроме того, в этой исключительной армии собраны очень перспективные офицеры и генералы. Среди них три будущих Маршала Советского Союза: Р.Я. Малиновский, М.В. Захаров, Н.И. Крылов, будущий маршал авиации и трижды Герой Советского Союза А.И. Покрышкин, будущий маршал авиации И.П. Пстыго, будущие генералы армии И.Е. Петров, И.Г. Павловский, П.Н. Лащенко и многие другие талантливые и агрессивные командиры, уже проявившие себя в боях, как 28-летний генерал-майор авиации А.С. Осипенко, или подающие надежды.

Создается впечатление, что чья-то заботливая рука тщательно выбирала все, что было лучшего и перспективного, в это необычную армию. Где же она располагалась? Вот тут мы подошли к небольшому открытию: в первой половине июня 1941 года в Советском Союзе создавалась самая мощная армия мира, но она создавалась не на германской границе.
Это потрясающий факт. Есть доказательство того, что титаническое наращивание советской военной мощи на западной границе вообще, и в первом стратегическом эшелоне, в честности, было вызвано не германской угрозой, а другими соображениями.

Положение 9-й армии ясно указывает на эти соображения: она создавалась на румынской границе. Для чего? Для обороны? Но на румынской стороне войск совсем немного, да если бы и было много, ни один агрессор не будет наносить главный удар через Румынию, просто из самых элементарных географических соображений. Но вот новый "освободительный поход" 9-й армии в Румынию мог бы изменить всю стратегическую ситуацию в Европе и в мире. Румыния - основной источник нефти для Германии. Удар по Румынии - это смерть Германии, это остановка всех танков и самолетов, всех машин, кораблей, промышленности и транспорта. Нефть - кровь войны, а сердце Германии, как ни странно, находилось в Румынии. Удар по Румынии - это прямой удар в сердце Германии.

Опыт показывает, что после появления ударной армии на границе небольшого государства, не более чем через месяц следовал приказ "освободить" соседние территории. Вне зависимости от того, как бы развивались события после вторжения советских войск в Германию (которая, кстати, как и Советский Союз, к обороне не готовилась), исход войны мог быть решен вдали от основных полей сражений. Сталин явно на это рассчитывал. Вот почему 9-я армия была самой мощной.

В 1941 году перед Малиновским и его товарищами по 9-й армии задача была совсем простая. Им предстояло пройти всего 180 километров по равнине с вполне хорошими дорогами. Удар предстояло нанести по достаточно слабой румынской армии. Кроме того, 9-й общевойсковой армии планировалось дать в три раза больше танков чем 6-й гвардейской танковой армии досталось в 1945 году. Однако Гитлер не позволил всему этому случиться.

Повторим кратко состав Первого стратегического эшелона: шестнадцать армий; несколько десятков корпусов, как входящих в состав армий, так и отдельных; общее количество дивизий - 170. Самая мощная из армий - на румынской границе. Из общего числа армий две - горные, готовые отрезать Румынию и ее нефть от Германии. Из десятков корпусов - пять воздушно-десантных, один морской десант и несколько горнострелковых. В то время как Жуков назначается на пост начальника Генерального штаба, Генеральный штаб делает теоретический вывод исключительной важности: "Выполнение задач армий вторжения необходимо возложить на весь Первый стратегический эшелон" . Итак, все шестнадцать армий первого эшелона, в составе которых находились 170 дивизий, предназначенных именно для вторжения.

Самое интересное в том, что Первый стратегический эшелон не только получил задачу осуществить акцию вторжения, но и уже начал ее выполнять! Под прикрытием Сообщения ТАСС от 13 июня 1941 года весь Первый стратегический эшелон двинулся к границам Германии и Румынии. Маршал Советского Союза С.К. Куркоткин: "Воинские части, убывшие перед войной к государственной границе... увезли с собой весь неприкосновенный запас обмундирования и обуви" . Тут же маршал говорит, что в резервах центра практически никакого обмундирования и обуви не осталось. Это означает, что дивизии, корпуса и армии тащили с собой одежду и обувь на миллионы резервистов. В расчете на что, кроме немедленного призыва миллионов?

13 июня 1941 года московское радио передало не совсем обычное сообщение ТАСС, в котором утверждалось, что "Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз..." и что "эти слухи (т.е. слухи о готовящемся нападении Германии на СССР) являются неуклюже состряпанной пропагандой враждебных СССР и Германии сил, заинтересованных в дальнейшем расширении и развязывании войны...". На следующий день центральные советские газеты опубликовали это сообщение, а еще через неделю Германия совершила нападение на СССР.

13 июня 1941 года - одна из самых важных дат советской истории. По своему значению она гораздо важнее, чем 22 июня 1941 года. Советские генералы, адмиралы, маршалы в своих мемуарах описывают этот день гораздо подробнее, чем 22 июня. Вот стандартное описание того дня. Генерал-лейтенант Н.И. Бирюков (в то время генерал-майор, командир 186-й стрелковой дивизии 62 стрелкового корпуса Уральского военного округа): "13 июня 1941 года мы получили из штаба округа директиву особой важности, согласно которой дивизия должна была выехать в "новый лагерь". Адрес нового расквартирования не был сообщен даже мне, командиру дивизии. И только проездом в Москве я узнал, что наша дивизия должна сосредоточиться в лесах западнее Идрицы".

186-я дивизия была в Уральском округе не единственной, получившей такой приказ. Все дивизии округа получили такой же приказ. Официальная история округа четко фиксирует эту дату: "Первой начала погрузку 112-я стрелковая дивизия. Утром 13 июня с маленькой железнодорожной станции отошел эшелон... За ним пошли другие эшелоны. Затем началась отправка частей 98-й, 153-я, 186-я стрелковых дивизий" . К отправке готовились 170-я и 174-я стрелковые дивизии, артиллерийские, саперные, зенитные и другие части. Для управления уральскими дивизиями были созданы управления двух корпусов, а они в свою очередь подчинены штабу новой 22-й армии. Вся эта масса штабов и войск под прикрытием успокаивающего сообщения ТАСС двинулась тайно в белорусские леса.

Генерал армии С.М. Штеменко: "Перед самым началом войны под строжайшим секретом в пограничные округа стали стягиваться дополнительные силы. Из глубины страны на запад перебрасывались пять армий".

Возникает вопрос: почему все эти армии не начали движение одновременно? Ответ простой. В марте, апреле, мае была проведена грандиозная тайная переброска советских войск на запад. Весь железнодорожный транспорт страны был вовлечен в эту колоссальную тайную операцию. Она завершилась вовремя, но десятки тысяч вагонов должны были вернуться на тысячи километров назад. Поэтому 13 июня, когда началась новая сверхогромная тайная переброска войск, всем армиям просто не хватило вагонов.
Теперь посмотрим, что происходило в Первом стратегическом эшелоне в момент, когда советское радио передавало такие, казалось бы, наивные заявления. "14 июня Военный Совет Одесского военного округа получил распоряжение о создании армейского управления в Тирасполе". Речь идет о 9-й армии. "14 июня Военный Совет Прибалтийского особого военного округа утвердил план передислокации ряда дивизий и отдельных полков в приграничную полосу".

Итак, 13 июня 1941 года - это начало самого крупного в истории всех цивилизаций перемещения войск. Теперь самое время вспомнить о сообщении ТАСС от 13 июня. Сообщение ТАСС говорит не только о намерениях Германии, но и о действиях Советского Союза. "Слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются ложными и провокационными... проводимые сейчас летние сборы запасных Красной Армии и предстоящие маневры имеют своей целью не что иное, как обучение запасных и проверку работы железнодорожного аппарата, проводимые, как известно, каждый год, ввиду чего изображать эти мероприятия как враждебные Германии, по крайней мере, нелепо".

Сравнивая это заявление с тем, что происходило на самом деле, мы обнаружим некоторое несовпадение в словах и делах. Тут можно задать вопрос: так может быть, Сталин почувствовал недоброе и концентрировал войска для обороны? Но все то, о чем идет речь, - не оборонительные мероприятия. Войска, которые готовятся к обороне, зарываются в землю. Войска, которые готовятся к обороне, прежде всего перехватывают самые широкие поля, по которым будет наступать противник, перекрывают дороги, устанавливают проволочные заграждения, роют противотанковые рвы, готовят оборонительные сооружения и укрытия позади водных преград. Но Красная Армия не делала ничего подобного. Советские дивизии, армии и корпуса уничтожали ранее построенные оборонительные сооружения. Ранее установленные проволочные и минные заграждения не устанавливались, а снимались. Войска концентрировались не позади водных преград (что удобно для обороны), а впереди них (что удобно для наступления). Советские войска не перехватывали широкие поля, удобные для продвижения противника, а прятались в лесах, точно так же, как и германские войска, которые готовились к наступлению. Поразительно, что в эти дни германская армия делала то же самое: двигалась к границам, пряталась в лесах, но это движение было очень трудно скрыть.

Одновременно с переброской войск шло интенсивное перебазирование авиации. Авиационные дивизии и полки небольшими группами в темное время суток под видом учений перебрасывались на аэродромы, некоторые их которых находились ближе чем в 10-ти км от границы. Многие видели переброску советских войск, однако каждый видел только ее часть. Незнание общей обстановки и истинных размахов концентрации советских войск совсем не случайно. Сталин принял драконовские меры маскировки.

Сталинское сообщение ТАСС - одна из этих мер. Сам факт переброски войск скрыть было невозможно, но самое главное: размеры переброски и ее назначение Сталин скрыл от всей страны, от германской разведки и даже от будущих поколений.

Ранее мы уже видели некоторые меры, которые принимались советскими генералами: войскам объявляли, что они едут на учения, хотя высший командный состав понимал, что это не учения. Другими словами, происходила целенаправленная дезинформация своих войск. Германское командование в то же самое время делало то же самое: в войсках ходили слухи о высадке в Великобритании, многие даже знали название операции - "Морской лев", в войсках появились переводчики английского языка и т. д.

Уместно напомнить, что дезинформация своих войск проводится только перед наступательной операцией, для того чтобы скрыть от противника свои намерения, время и направление главного удара. В оборонительной войне или перед ее началом свои войска обманывать не надо - офицерам и солдатам ставится простая и понятная задача: это твой рубеж, ни шагу назад! Тот факт, что советских солдат и командиров обманывали, - есть свидетельство подготовки к наступательной операции. Если бы готовилась оборонительная операция, почему бы не сказать войскам: да, обстановка напряженная, всякое может случиться.

Итак, подведем итог тому дню. На словах - "британские поджигатели войны" хотят столкнуть в войне СССР и Германию. На деле - Советский Союз тайно ведет переговоры с этими самими "поджигателями войны" о военном союзе против Германии. На словах - войск не перебрасываем. На деле - перебрасываем их столько, сколько никто никогда не перебрасывал. На словах - учения. На деле - предстоит нечто более серьезное.

Кроме Первого стратегического эшелона был создан Второй. Коммунисты объясняют создание и выдвижение Второго стратегического эшелона Красной Армии в западные районы страны тем, что Черчилль предупредил, Зорге предупредил, еще кто-то предупредил, одним словом, выдвижение Второго стратегического эшелона - это реакция Сталина на действия Гитлера. Но это объяснение не выдерживает критики. Генерал армии И.В. Тюленев в самый первый момент вторжения германских войск разговаривает в Кремле с Жуковым. Вот слова Жукова: "Доложили Сталину, но он по-прежнему не верим, считает это провокацией немецких генералов" . Таких свидетельство можно привести очень много, но уже и так доказано, что Сталин в возможность германского нападения не верил до самого последнего момента, даже после вторжения и то не верил.

У коммунистических историков получается нестыковка: Сталин проводит самую мощную перегруппировку войск в истории человечества, для того чтобы предотвратить германскую агрессию, в возможность которой он не верит!

Выдвижение Второго стратегического эшелона это не реакция на действия Гитлера. Создание Второго стратегического эшелона началось до знаменитого "предупреждения" Черчилля, до "важных" сообщений Зорге, до начала массовых перебросок германских войск на советские границы. Переброска войск Второго стратегического эшелона - это железнодорожная операция, которая требовала длительной подготовки. Маршал Советского Союза С.К. Куркоткин сообщает, что Генеральный штаб передал все необходимые документы по перевозкам войск в Наркомат путей сообщения 21 февраля 1941 года.

Но и Генеральному штабу требовалось время на то, чтобы эти документы тщательно подготовить, нужно было точно указать железнодорожникам, когда, куда, какой транспорт подавать, как маскировать погрузку и переброску, какие маршруты использовать, где готовить места массовой разгрузки войск. Но чтобы подготовить все это, Генеральный штаб должен был точно определить, где и какие войска, в какое время должны появиться. Значит, решение о создании Второго стратегического эшелона и начало планирования его переброски и боевого использования надо искать где-то раньше. И мы находим...

Создание войск во внутренних округах и переброска их в западные приграничные - это процесс, начатый 19 августа 1939 года. Начатый решением Политбюро, он никогда не прекращался, постепенно набирая силу.

13 июня 1941 года - это момент, когда 77 советских дивизий внутренних военных округов "под видом учебных сборов" устремились к западным границам. В этой ситуации Адольф Гитлер не стал дожидаться, когда советские генералы создадут "уставную плотность - семь с половиной километров на дивизию", и нанес удар первым.
Что должно было случиться после полного сосредоточения Второго стратегического эшелона советских войск в западных районах страны? Ответ на этот вопрос был дан задолго до начала Второй мировой войны.

Генерал В. Сикорский: "Стратегическое выжидание не может продолжаться после того, как все силы будут мобилизованы и их сосредоточение закончено". Советская военная наука и тогда и сейчас считает, что "мобилизация, сосредоточение, оперативное развертывание и ведение первых операций составляет единый неразрывный процесс" . Ни одну дивизию нельзя оставить на зиму в неподготовленном лесу. Солдат может перезимовать в любых условиях. Не в этом проблема. Проблема в том, что у западных границ нет стрельбищ, полигонов, танкодромов, нет учебных центров, нет условий для боевой подготовки. Войска или немедленно надо вводить в бой, или последует неизбежная деградация уровня боевой подготовки. Тем не менее, их выводят в места, где нет условий для боевой подготовки практически всю Красную Армию!

17 июня 1945 года группа советских военных следователей провела допрос высших военных лидеров фашистской Германии. В ходе допроса генерал-фельдмаршал В. Кейтель заявил: "Я утверждаю, что все подготовительные мероприятия, проводившиеся нами до весны 1941 года, носили характер оборонительных приготовлений на случай возможного нападения Красной Армии. Таким образом, всю войну на Востоке в известной мере можно назвать превентивной... Мы решили... предупредить нападение Советской России и неожиданным ударом разгромить ее вооруженные силы. К весне 1941 года у меня сложилось определенное мнение, что сильное сосредоточение русских войск и их последующее нападение на Германию может поставить нас в стратегическом и экономическом отношениях в исключительно критическое положение... В первые же недели нападение со стороны России поставило бы Германию в крайне невыгодные условия. Наше нападение явилось непосредственным следствием этой угрозы..."

Прошло 20 лет, и появились новые свидетельства. Адмирал Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецов (в 1941 году - адмирал, Нарком ВМФ СССР, член ЦК, член Ставки Главного командования с момента ее создания). Вот его показания: "Для меня бесспорно одно: И.В. Сталин не только не исключал возможности войны с гитлеровской Германией, напротив, он такую войну считал... неизбежной... И.В. Сталин вел подготовку к войне - подготовку широкую и разностороннюю, - исходя из намеченных им самим... сроков. Гитлер нарушил его расчеты".

Адмирал совершенно открыто и ясно говорит, что Сталин считал войну неизбежной и серьезно к ней готовился. Но вступить в войну Сталин намеревался не в ответ на германскую агрессию, а в момент, который сам выбрал. Другими словами, Сталин готовился ударить первым, т.е. совершить агрессию против Германии, но Гитлер нанес упреждающий удар и все планы Сталина нарушил.

Советские маршалы и генералы не скрывают своих намерений. Начальник Академии Генерального штаба ВВС генерал армии С.П. Иванов с группой ведущих советских историков написали научное исследование - "Начальный период войны". В этой книге Иванов не только признает, что Гитлер нанес упреждающий удар, но и называет срок: "немецко-фашистскому командованию буквально в последние две недели перед войной удалось упредить наши войска". Если Советский Союз готовился к обороне или даже к контрнаступлению, то упредить это нельзя. Если Советский Союз готовил удар, то этот удар можно упредить ударом, который наноситься другой стороной, чуть раньше. В 1941 году, как говорит Иванов, германский удар был нанесен с упреждением в две недели.

А ведь если бы Красная Армия готовилась к обороне или даже к контрнаступлению, то сорвать ее планы не так просто, наоборот, германское вторжение служит сигналом советским войскам начать выполнение намеченных планов. И только в том случае, если Красная Армия готовилась к наступлению, то германское вторжение может эти планы сорвать, т.к. войска, вместо действий по планам, вынуждены обороняться, т.е. импровизировать, делать то, что не предусмотрено.

22 июня 1941 года Гитлер сорвал сталинский план войны, Гитлер перенес войну на территорию, где она родилась 19 августа 1939 года. Гитлер не позволил советским лидерам вести войну так, как они намечали, заставив их делать то, к чему они не готовились: защищать свою собственную территорию. Гитлер, конечно, не мог остановить натиск мирового коммунизма, но осадил, задержал, ослабил его. Гитлер считал советское вторжение неизбежным, но он не ожидал его в ближайшие недели. Германские войска отвлекались на проведение второстепенных операций, а начало "Барбароссы" откладывалось. 22 июня 1941 года операция наконец началась. Сам Гитлер явно не осознал, как крупно ему повезло. Если бы "Барбароссу" перенесли еще раз, например, с 22 июня на 22 июля, то Гитлеру пришлось бы покончить с собой не в 1945 году, а раньше.

Существует немало указаний на то, что срок начала советской операции "Гроза" был назначен на 6 июля 1941 года. Мемуары советских маршалов, генералов и адмиралов, архивные документы, математический анализ сведений о движении тысяч советских железнодорожных эшелонов - все это указывает на 10 июля, как дату полного сосредоточения Второго стратегического эшелона Красной Армии вблизи западных границ.

Но советская военная теория предусматривала переход в решительное наступление не после полного сосредоточения войск, а до него. В этом случае часть войск Второго стратегического эшелона можно было б сгружать уже на территории противника и после этого вводить в бой. Генерал армии С.П. Иванов прямо указывает на эту дату: "...германским войскам удалось упредить буквально на две недели".

Советские коммунисты открыто провозгласили свою цель: освободить весь мир, а Европу - в первую очередь. Эти планы активно осуществлялись. Пока Германия воевала на западе, к Советскому Союзу были присоединены пять новых "республик", и после этого ожидалось новое резкое увеличение числа "республик" в составе СССР, и это были не пустые слова. Гигантские силы были сконцентрированы для нанесения внезапного удара по Германии и Румынии. Но даже один удар по Румынии был бы для Германии смертельным...

Такова суть, в вольном изложении с привлечением цитат, точки зрения, В. Суворова. Нетрудно заметить, что она пристрастна. Это заметно и в изначально негативном подходе к личности Сталина, и в контекстах употребления слов "коммунисты" и "коммунистические историки".


Глава 3. Взгляды на начало войны оппонентов В. Суворова.



§ 1. Габриэль Городецкий. Взгляд израильского историка.

Профессор Городецкий начинает с того, что дает читателю повод усомниться во-первых в моральной чистоте В. Суворова, во-вторых - в его фактической осведомленности. "Книга Суворова написана в процветающем жанре заговорщицкой психологии. Она внушает читателю, что значимые события нельзя объяснять обычными категориями; теория заговора или заговорщицкий менталитет превосходит ординарные свидетельства".

Городецкий совершенно справедливо указывает на то, что Суворов демонстративно не пользуется архивными источниками, полагаясь на мемуары. На возражение Городецкого по данному вопросу Суворов отвечает, что сверял свою информацию с секретными советскими источниками. Но генерал Дмитрий Волкогонов, работавший в составе комиссии по секретным документам Политбюро ЦК КПСС, утверждает, что документов по подготовке Сталиным агрессии против Германии обнаружено не было. Это утверждение похоже на истину, так как прогресс в гласности событий, связанных со Второй Мировой войной и оценкой ее в России (СССР) двигался с начала перестройки семимильными шагами. Чего стоит, например, только тот факт, что еще в 1990 году официальная государственная власть СССР отрицала само существование секретных протоколов к пакту Молотова-Риббентропа.

Справедливо также Городецкий указывает на то, что, несмотря на идеологию, все вожди СССР вынуждены были быть прагматиками (в определенной мере) и предпринимать действия исходя из геополитических интересов СССР. "Несмотря на попытки порвать связи с прошлым и достичь утопии, Ленину и Сталину все больше приходилось считаться с национальными интересами страны".

Вовсю Суворов эксплуатирует западную коммунофобию, свойственный советскому страх перед государством и объяснение (естественное для советского человека 60-80 г.г.) действий государства, имеющих своим истоком исключительно марксистско-ленинские установки. С коммунофобией просто - лозунг "Красные по кроватью!" и до сих пор жив среди некоторых слоев западного общества, а подавляющая часть этого общества почти ничего не знает о реалиях сегодняшней России, не говоря уже о реалиях бывшего СССР.

Поэтому тезис о том, что всякое нарастание индустриальной мощи государства, всякое техническое перевооружение производства служит только целям мировой революции либо оказания в иной форме воздействия на западный мир, очень хорошо уложился в головах западных обывателей и исследователей. Чтобы не быть голословным - сюжеты последних фильмов о Джеймсе Бонде и фильм "Армагеддон" сняты во второй половине 90-х, но отношение к России и русским в них такое же, как и в фильмах времен СССР и холодной войны.

Тезис Суворова о "мировой революции" в контексте действий Сталина в период индустриализации, отмечает Городецкий, родился еще в условиях крепкого и мощного СССР и поэтому не учитывал отношение самого русского народа к таким возможностям войны и не утруждал себя доказательной базой, доступной и понятной российскому читателю. Вместо этого - психологическое нагнетание атмосферы, подкрепленное специально подобранными цитатами из военных мемуаров.

С марксистско-ленинским установками сложнее. По мнению Суворова СССР всегда и во всем следовал марксистским догмам. Однако Городецкий обращает внимание на то, что Сталин был в международной политике гораздо более осмотрителен, чем Гитлер, уважал нормы международного права, на открытый конфликт не шел, а его военные начинания носили, в большинстве случаев, сугубо оборонительный характер.

Характер советского внешнеполитического курса в 30-х годах рассматривается и Городецким и Суворовым. Здесь также имеется разность подходов. Суворов исходит из того, что "особый характер" советской внешней политики основан на конечной цели завоевания Европы. Этому, якобы, способствовали и мирные инициативы СССР как маскировка его истинных планов. Очень хороший ход - не укладывающиеся в концепцию факты преподносить как маскировку укладывающихся. Городецкий же обращает внимание на то, что преподнесения Суворовым пакта Молотова-Риббентропа как признака вероломства русских. Сталин продолжал настаивать на мерах коллективной безопасности. Кроме того, Городецкий говорит об одном факте, не рассмотренном Суворовым и многими другими авторами - английские гарантии Польше.

Городецкий утверждает, что со стороны СССР произошло существенное изменение после Мюнхена. Сталин потерял альтернативу. Приняв эмоциональное, по мнению Городецкого, решение дать гарантии Польше, Чемберлен разом изменил политическую ситуацию в Европе - Англия выступила против Германии, тем самым отказываясь от ключевой роли в балансе сил в Европе. Советское правительство резко уменьшило свою дипломатическую активность, заняв позицию наблюдателя. Это подчеркивали и английский посол в Москве, говоря, что Россия может поддаться соблазну остаться в стороне и в случае войны ограничить свою разрекламированную поддержку жертвам агрессии выгодной продажей им припасов. Следует вспомнить здесь, что правительство Чехословакии не воспользовалось предложением советской военной помощи, а правительство Англии гарантировало свою помощь Польше, то есть - страна, с которой СССР тщетно пытался договориться о системе коллективной антигитлеровской безопасности сама поступает также как и СССР в отношении, правда, другой страны.

Городецкий справедливо отмечает, что в этой связи, для Суворова большой соблазн прийти к выводу о неизбежности в этой ситуации для СССР заключения пакта с Германией. В самом деле - Англия дает гарантии Польше, хотя отказывалась эти темы обсуждать с СССР, Польша является барьером для непосредственного соприкосновения с Германией. Оба этих фактора и обуславливают, казалось бы, неизбежность пакта Молотова-Риббентропа.

Важной мыслью Городецкого является то, советские и западные историки отказываются признать, что Англия и СССР предполагали фактически разные соглашения о коллективной безопасности. СССР упорно стремился к линии на взаимопонимание. Главным пунктом такого договора должна была быть система военных мер, которые были бы приняты каждой стороной в случае войны, которую они считали неизбежной. Но Англия, придерживаясь политики сдерживания, не могла удовлетворить основные требования безопасности Советского Союза. Англия ждала от СССР не обязательств, а поддержки постоянных английских дипломатических усилий убедить Гитлера отказаться от своих амбициозных планов. В течении 1939 года Англия не отходила от таких подходов. Осложняло дело и то, что Польша изначально отказалась обсуждать вопрос о проходе в случае войны советских войск через ее территорию. Немаловажным являлось и то, что в силу внутриполитических, видимо, причин Англия отказывалась называть СССР своим главным союзником в Восточной Европе.

В решении Гитлера напасть на Россию есть загадка. Операцию "Барбаросса" трудно связать напрямую с данным в "Майн Кампф" обетом "покончить с постоянным обращением немцев на юг и запад Европы и направить взоры на земли, лежащие на востоке". Широко распространено мнение, согласно которому Гитлер давно хотел покончить с Москвой как с "центром "иудейско-большевистского мирового заговора"". Другие полагают, что логика и образ "спасителя континента" не должны заслонять в военной политике Гитлера связи между расчетом и догмой, стратегией и идеологией, внешней политикой и расовой теорией. Однако, такие утверждения едва ли помогут нам понять процесс выработки политики в конкретной ситуации и приведут к детерминизму в объяснении хода второй мировой войны.

С другой стороны практически невозможно отбросить идеологические мотивы и утверждать, что в основе внешней политики Гитлера целиком лежал прагматизм.
Большинство историков придерживается удобной компромиссной точки зрения, которая позволяет им обойти спорный вопрос, утверждая, что "ради неумолимого следования поставленным перед собой целям (Гитлер) был вынужден соотносить свои методы с новыми обстоятельствами".

Другие, как например, Эберхард Экель, считают, что в рамках своего идеологического кредо Гитлер серьезно рассматривал альтернативу установления контроля над континентом. Однако, если отбросить попытки психоанализа, искаженного предвзятыми выводами, историкам не удалось доказать, что, начиная с сентября 1939 года, Гитлер последовательно шел по тропе войны ради достижения своих идеологических мечтаний - создания благоприятных условий для завоевания России. То обстоятельство, что крестовый поход против большевизма и уничтожение евреев революционизировали ход войны в 1941 году, само по себе еще не является доказательством твердой приверженности намеченному плану. Когда было принято окончательное решение начать операцию "Барбаросса", идейные убеждения вышли на первый план и завладели мышлением, отвлекая от более рациональной стратегической линии, которой до сих пор он следовал, осуществляя военное руководство.

Подведем итог сказанному. Городецкий делает вывод, что не коварство и не тонкий дипломатический расчет заставили Сталина пойти на пакт с Гитлером. Это просто продиктовала сложившаяся международная обстановка и СССР поступил прагматично. Такая точка зрения подкрепляется и тем, что советский народ, по свидетельству многих историков, несколько растерянно воспринимал повернувшуюся на 180 градусов тональность советских газет в отношении фашистской Германии, которая еще вчера была резко антинацистской. Западные историки часто называют датой изменения отношения Сталина к Германии 10 февраля 1939 года - XVIII съезд партии и выражение Сталина о том, что он не будет для империалистических стран "таскать каштаны из огня". Но ознакомление с полным текстом этого выступления говорит о том, что оно в очень значительной мере антифашистское. Такая точка зрения, достаточно обоснованная, профессора Габриэля Городецкого не могла понравиться и традиционно антисоветским западным историкам и самому Виктору Суворову.


§ 2. В. А. Невежин. Взгляд российского историка.

Невежин подчеркивает, что его статья не является рецензией на книгу Городецкого "Миф "Ледокола", а является лишь попыткой ответить на некоторые из поставленных им острых и неоднозначно трактуемых вопросов. Интерес к материалу Невежина может быть объяснен тем, что он отвечает на эти вопросы с учетом материалов и научных публикаций, вышедших после книги Городецкого, а также на архивных источниках, недоступных ему. По мнению Невежина именно рассматриваемые им источники являются ключевыми в понимании мотивов советского руководства при подготовке к войне, тем более, что ряд из них готовился непосредственно с участием видных партийных и военных деятелей из сталинского окружения.

Невежин указывает, что в результате научной критики суворовских произведений сам Суворов признал несостоятельность тезиса о нападении Германии как о превентивном ударе. Но совершенно справедливо и то, что в ходе "антиледокольных" разоблачений осталось неясно - а к какой, собственно, войне готовился Сталин?

Постепенно преодолевающиеся последствия коммунистического единомыслия в вопросах о причинах Великой Отечественной войны способствуют более объективному рассмотрению имеющихся материалов. Некоторые историки утверждают, что Сталин готовился к наступательной войне. Другие возражают против этого, переводя вопрос в моральную плоскость. Но против морализирования можно сказать следующее - эти планы, если они и были, разрабатывались и готовились до 1941 года, то есть до тех великих испытаний и жертв советского народа, которые впоследствии и стали ассоциироваться в массовом сознании со словом "война".

Подкрепляя приведенные в статье Невежина мысли, можно сказать, что часто забывается тот факт, что Сталин в свое время был членом Реввоенсовета того фронта, который в конце гражданской войны пытался "освободить" Польшу. И провал этого похода, по мнению некоторых авторов, произошел потому, что Сталин и Буденный (тоже член Реввоенсовета) не поддержали наступление Тухачевского на Варшаву, где он был разгромлен. Это поражение и было концом польской кампании. Учитывая многочисленные свидетельства о злопамятности и мстительности Сталина, логично предположить, что фактор поражения "его" фронта в предыдущую войну стимулировал Сталина к такой военной подготовке страны, которая не позволит проиграть ни одну войну впредь. А возможно - отыграть прошлое поражение.

Невежин приводит мнение А.Н. Сахарова, что сталинские планы и внешняя политика СССР 1939-1941 годов не имели отношения к подлинно народной войне на выживание страны, которая началась с гитлеровского нападения 22 июня 1941 года. Но что происходило тогда в Кремле?

Невежин дает свой вариант последовательности событий и их понимания.

Описывая прием в Кремле выпускников военных академий РККА, "Правда" подчеркивает, что Сталин приветствовал их от имени "ЦК ВКП(б) и Советского Правительства". На последнем Невежин делает особый акцент. Он имеет в виду, что на секретном заседании Политбюро ЦК ВКП(б) 4 мая 1941 года Политбюро единогласно постановило назначить Сталина Председателем Совета Народных Комиссаров СССР. В принятом постановлении указывается, что координация работы центральных и местных советских органов способствует поднятию их авторитета "в современной напряженной международной обстановке" (курсив В. А. Невежина). Таким образом, принятое решение полностью лигитимизировало Сталина как главу Советского государства.

Городецкий, по мнению Невежина, считает, что сначала было выступление, а затем назначение на должность Председателя СНК. Также Городецкий не исключает, что это могло быть реакцией на самостоятельный контакт Шуленбурга (германского посла) с Деканозовым (советским посланником) с целью предупредить русских об опасности со стороны Гитлера. Но Невежин полагает, что Сталин сам решил предупредить шаги Германии и перейти к активным действиям. В подкрепление этого он ссылается на вышеуказанное решение Политбюро и на ряд других обстоятельств.

Например, в апреле 1941 года Сталин предпринял демонстративную акцию по сосредоточению частей Красной Армии в Бессарабии, на границе с Румынией, союзницей Германии, Италии и Японии. Немецкая разведка именно в мае 1941 года заметила угрожающую перегруппировку советских войск в Южной Бессарабии и Северной Буковине и германское военное командование не исключало возможности этими силами наступательных операций против Балкан и нефтяных районов Румынии. Это имело целью оказать силовое давление на одержавших только что победы в Югославии и Греции немцев. По Москве ходили слухи, что войска, участвовавшие в первомайском параде, направляются на польскую границу. По сопредельной с СССР германской территории с апреля 1941 года стали циркулировать слухи о том, что весной между Германией и СССР начнется война и СССР заберет всю территорию Германии и установит там советскую власть. Другой немецкий слух гласил, что отношения между Германией и СССР ухудшаются и следует ожидать нападения Красной Армии, которая заберет немецкие территории до Кельна.

Изымаемая в более ранних изданиях часть мемуаров маршала К. К. Рокоссовского, опубликованная в конце 80-х, содержит в себе следующее. Весной 1941 года генерал-майор Рокоссовский находился в Киевском особом военном округе в качестве командира 9-го механизированного корпуса. Он свидетельствует, что сосредоточение советской авиации на передовых аэродромах и расположение центральных военных складов в прифронтовой полосе "походило на подготовку прыжка вперед".

Таким образом, на основании этих и других фактов Невежин полемизирует с Городецким. Он указывает на те факты, которые Городецкий не комментирует либо не упоминает, полемизируя с Суворовым. Казалось бы, информация, приведенная в мемуарах полководцев, достоверна и достаточна. Но это лишь часть информации. Невежин абсолютно правильно указывает на то, что при оценке той поры необходимо учитывать два фактора, которые не учел Городецкий:
1.Сведения, содержащиеся в документах высшего партийного и государственного руководства, включая секретные, а не только официальные и дипломатические источники;
2.Образ мышления Сталина, его окружения и самих генералов-мемуаристов в то, достаточно непростое, время.

Достоинство самого подхода Невежина, не говоря о фактическом материале, заключается в том, что он предлагает учитывать весь контекст общественно-политической ситуации тех времен, как внешней так и внутренней. И это ставит его, несомненно, в более предпочтительное положение, по сравнению с Городецким, в оценке описанного Суворовым периода отечественной истории.

Заключение

Советско-германские переговоры осуществлялись в условиях политического цейтнота. В ночь с 23 на 24 августа 1939 г. в присутствии Сталина Молотов и Риббентроп подписали поспешно согласованные советско-германские документы: Договор о ненападении, по условиям которого стороны обязались не вмешиваться в вооруженные конфликты против друг друга в течение 10 лет с момента подписания документа, и Секретный протокол, в соответствии с которым Германия взяла на себя ряд односторонних обязательств:
- в случае германо-польского вооруженного конфликта германские войска не должны были продвигаться дальше рубежа рек Нарев, Висла, Сан и не вторгаться в Финляндию, Эстонию и Латвию;
- вопрос о сохранении единого Польского государства или его расчленении должен был решаться в ходе дальнейшего развития политической ситуации в регионе;
- Германия признавала заинтересованность СССР в Бессарабии.

Договор о ненападении был опубликован 24 августа 1939 г. Высшее руководство СССР не информировало о наличии секретного соглашения ни партийные, ни государственные органы. Верховный Совет СССР 31 августа 1939 г. без обсуждения ратифицировал только текст Договора о ненападении.

Известие о заключении советско-германского договора о ненападении явилось полной неожиданностью не только для мировой, но и для советской общественности. Трудно было осознать происшедший переворот в отношениях СССР и Германии. После подписания этого договора Лондон и Париж полностью утратили интерес к СССР и принялись искать способы добиться от Германии обязательств на будущее, более прочных, чем те, которые она дала во время Мюнхенского совещания. Документы свидетельствуют о том, что на другой день после подписания договора о ненападении с Германией, Сталин, пребывая в крайней неуверенности относительно порядочности Гитлера, пытался склонить Англию и Францию к продолжению военных московских переговоров. Но никакого отклика на эти предложения не последовало.

Существуют разные точки зрения на вопрос о необходимости подписания договора о ненападении с Германией.

Некоторые исследователи считают, что 19 - 20 августа 1939 г., в момент согласия Сталина на приезд Риббентропа в Москву для окончательного прояснения намерений Германии, Советскому Союзу не было оставлено выбора. В одиночку СССР предотвратить войну не мог. Союзников в лице Англии и Франции ему обрести не удалось. Оставалось думать о том, как не попасть в водоворот войны, к которой в 1939 г. СССР был готов еще меньше, чем в 1941 г.

Иная точка зрения говорит, что Сталин готовил наступательную войну и конкретно - на Германию. Этому есть подтверждения. В проекте советского Полевого устава 1939 года говорилось: “Если враг навяжет нам войну, Красная Армия будет самой нападающей из всех когда-либо нападающих армий. Войну мы будем вести наступательно, перенеся ее на территорию противника”. “И на вражьей земле мы врага разобьем, малой кровью, могучим ударом!” – вторил в стихах В.Лебедев-Кумач. В первые дни войны советское руководство попыталось следовать этим установкам. Вечером 22 июня в войска была разослана директива начать “контрнаступление с выходом на территорию противника”. “К исходу 24 июня” требовалось “овладеть районом Люблин”.

Правда, есть и другая точка зрения на этот счет. Некоторые историки считают, что Германия в 1939 г. также не была готова к войне с СССР. Возможно, это так, но вместе с тем нельзя было не считаться с весьма очевидной вероятностью сделок Берлина с другими западными державами против Советского Союза.

Оценивая договор о ненападении с позиций сегодняшнего дня можно отметить, что для СССР он имел как положительные, так и отрицательные последствия.

Положительные:
- Советский Союз избежал войны на два фронта, так как договор зародил трещину в японо-германских отношениях, деформировал условия антикоминтерновского пакта в пользу СССР;
- рубеж, с которого Советский Союз мог вести первоначальную оборону, был отодвинут на несколько сот километров от Ленинграда, Минска и других центров.

Отрицательные:
- договор подорвал моральный настрой советского народа, боеспособность армии, усыпил бдительность военно-политического руководства СССР, и, поэтому, стал одной из причин неудач советской стороны в начальный период Великой Отечественной войны;
- договор дал благодатную почву для обвинений в адрес Советского Союза со стороны западных держав в поддержке агрессора и развязывании войны;
- был подорван международный авторитет СССР как последовательного и основного борца против фашизма.

Однозначно оценить значение этих событий сейчас, зная чем они закончились и не зная достоверно, всю полноту их причин, наверное, невозможно. И в этой связи весьма интересными представляются исследования историков, дающие нам новые факты об известных событиях, приведших к многочисленным жертвам нашего народа, не имевшим аналогов в истории человечества.



СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Анфилов В.А. Бессмертный подвиг. М.: Наука, 1971.
Еременко А.И. В начале войны. М.: Наука, 1964.
Великая Отечественная война. Вопросы и ответы. М., 1990 г.
Великая Отечественная война. Энциклопедический словарь. М.,1979 г.
Городецкий Г. Миф "Ледокола". М., 1995.
Кочетков Д.И. Краснознаменный уральский. История Краснознаменного Уральского военного округа. М.: Воениздат, 1983.
Кузнецов Н.Г. Накануне. М.: Воениздат, 1966.
Москаленко К.С. На юго-западном направлении. (Воспоминания командарма). - М.: Наука, 1969.
Невежин В.А. Сталинский выбор 1941 года: оборона или... "лозунг наступательной войны"? // Отечественная история, 1996, № 3.
Сикорский В. Будущая война. Ее возможности, характер и связанные с ними проблемы обороны страны. М.: Воениздат, 1936.
Суворов В. Ледокол. М.: Новое время. 1992.
Тухачевский М.Н. Тыл Советских Вооруженных сил в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. (Под редакцией С.К. Куркоткина). М.: Воениздат, 1977.
Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. М.: Воениздат, 1968.
A. Price. World War II Fighter Conflict. London: PAN 1978.

Комментариев нет:

Отправить комментарий