воскресенье, 25 мая 2014 г.

Роберт Робертсон: эстонец о жизни в СССР



Нижеприведенный текст Роберта Робертсона правдив. Но, как обычно, это часть правды. Та часть, которая в силу человеческой психологии и становится доминирующей в человеческой памяти по прошествии времени. Так устроена человеческая психика, что молодость всегда вспоминается с положительным эмоциональным окрасом, а через долгие годы легче помнить хорошее, а не плохое.


Подтверждаю - то, о чем Робертсон пишет, действительно имело место в СССР. Но помимо этого было еще и другое: невозможность свободного выезда в другие страны, исключение из партии и комсомола за посещение церкви, отсутствие в магазинах масла, колбасы, туалетной бумаги (кроме Москвы, естественно), административное наказание по суду за то, что человек не работает (тунеядство). Была единая обязательная идеология, за возражения против которой следовали наказания. Культ врага - западная музыка и любые иноязычные тексты презюмировались как антисоветские, пока не доказано обратное. Лично меня в 6-м классе вызывали к директору школы, где я объяснял, что прозрачная наклейка с англоязычным текстом от японского настенного календаря не содержит никакой антисоветской агитации. Я перевел текст, это была инструкция по наклейке прозрачных красных кружочков на фамильные праздничные даты. Мне не поверили, вызвали учительницу английского, она подтвердила перевод. Меня не наказали, но предупредили, что если ещё раз у меня увидят "иностранщину" - вызовут родителей в школу.


Это так, навскидку, то, что я помню лично. Но были и явления, которые я слышал от старших, то, что в их жизни было, а я уже не застал.



Было отсутствие паспортов у крестьян и, как следствие, невозможность свободно сменить место жительства. Паспорт можно было получить лишь легально переехав в город по уважительной причине - поступление в учебное заведение, перевод на городскую работу. Оплата труда колхозников трудоднями вместо денег - погуглите что это такое. Был перевод на другую работу в другую местность без согласия работника (посмотрите текст КЗоТа в редакции до 1982 года). 

Были ежегодные апрельские Коммунистические Ленинские Субботники - ладно бы только по уборке дворов и улиц (что тоже было), но на многих предприятиях люди целый день работали бесплатно на своей основной работе. Думаю, для современного человека экономический смысл такого субботника для государства в масштабах всей страны хорошо понятен.


Да, кстати: единственным работодателем и собственником всего было государство. Не было частных магазинов, не было частных фабрик, мастерских. Не было банков - были сберкассы, где население хранило свои деньги, подчас весьма приличные. При этом семья могла жить впроголодь в силу каких-то временных обстоятельств, но "снять с книжки" (тогда так называлась операция получения наличных со своего вклада) считалось чуть ли не святотатством. Государство это поощряло и в конце 80-х - начале 90-х не раз этим воспользовалось, превратив вклады населения в пыль.

У моей тещи с тестем "на книжке" было около 15 000 рублей. На эти деньги можно было купить в нашем городе трехкомнатную кооперативную квартиру или автомобиль "Волга". Но квартиру или дом они не покупали, так как годами ждали, что государство им квартиру даст. А в ожидании этого жили в 1/3 деревянного дома на несколько хозяев. Дом был без водопровода и канализации. Испражнялись в деревянную дыру в полу, за водой ходили с ведрами на колонку. Но потратить деньги на улучшение собственной жизни в голову не приходило, воспитание такое. Государство дало им в 1986 году двухкомнатную (вместо полагавшейся по закону вследствие их состава семьи трехкомнатной) квартиру, а в 1990 году накопления обесценились.


Ну а теперь читайте про светлую сторону социализма:

Некоторое время тому назад, роясь в старом хламе, я наткнулся на зеленую пластиковую карточку, в верхней части которой большими буквами было написано Eesti Haigeekassa. Эта карточка удостоверяла, что я являюсь членом Больничной кассы Эстонии и имею право пользоваться бесплатными медицинскими услугами.

Повертев карточку в руках, я собирался уже ее выкинуть, но тут на меня нахлынули воспоминания.

Я вспомнил Поющую революцию, Народный фронт и ту критику советской социалистической системы, которую тогда практиковали все, кто так или иначе причислял себя к творческой интеллигенции.

Меня Бог уберег: у меня и в мыслях не было причислять себя к этой достойной когорте лучших сынов человечества. Однако я вспомнил многие аспекты той критики. Особенно в память врезалась почему-то Марью Лауристин (прошу прощения у русского читателя за упоминание этого имени, которое вряд ли у него ассоциируется с чем-то конкретным.
Но в период горбачевской перестройки это имя у нас в Эстонии было не просто на слуху – каждый интересующийся политикой полагал если не обязательным, то весьма желательным знать ее взгляды на происходящие в стране политические процессы).

Так вот, Лауристин была в числе особенно рьяных критиков советского строя, и особенно почему-то от нее доставалось системе здравоохранения. Оно считалось затратным и неэффективным. «Нас спасет только страховая медицина, как это принято в цивилизованных странах», – вещала Лауристин в многочисленных интервью и публичных выступлениях...

И вот Эстония «восстановила» независимость. И одним из первых шагов новой власти был перевод здравоохранения на страховой принцип. В самом начале второй независимости больничная касса выдала нам, работающим, обычные картонные карточки, которые скорее были похожи на абонемент в публичную библиотеку.

Потом карточки заменили на пластиковые, а потом и они вышли из употребления, ибо государство снабдило нас id-картами, куда вносились важнейшие данные о владельце, в том числе идентификационный номер, по которому, благодаря сплошной компьютеризации, можно получать через интернет более подробную информацию о владельце, в том числе и о его взаимоотношениях с больничной кассой.

Теперь медицинские услуги нам стали оказывать строго по наличию или отсутствию медицинской страховки.

Несколько лет тому назад я поменял место работы и вскоре после того, как приступил к выполнению обязанностей на новом месте, заболел. Заболевание было не слишком серьезное, однако переносил я его довольно-таки тяжело. Решил выйти на больничный, но не тут-то было. Через пару часов после обращения в поликлинику семейный врач перезвонила мне и сообщила, что данные на меня от моего нового работодателя еще не поступили, и она не имеет возможности открыть мне больничный.

Так мне и пришлось ходить на работу в полубессознательном состоянии. Выручал только мой трудовой опыт и умение распределять силы. Так продолжалось почти неделю, потом все прошло, к счастью, без последствий. Впрочем, кто знает, были последствия или нет...
Сейчас порой приходится читать или слышать утверждения, что советские люди были рабами (чьими рабами? Рабами государства? Рабами партии?). Эта нелепость повторяется столь многими, что уже почти принимается за непреложную истину: как же это может быть неправдой, если все это знают?!

Не знаю! Может быть, я плохо понимаю смысл слова «раб», но я никогда не чувствовал себя рабом в советское время. Когда я шел по улицам города и проходил мимо какого-нибудь предприятия, то постоянно видел доски объявлений, озаглавленные просто: «Требуются».
Это были призывы к рядовым гражданам устраиваться на работу на то или иное предприятие на должность честного работяги.

И я всегда знал: если моя профессия перестанет мне нравиться или удовлетворять меня, я вовсе не буду вынужден опускаться на дно общества, а смогу преспокойно поменять профессию и устроиться хотя бы на ближайший завод простым рабочим. И тем самым вновь приобрету шанс на достойную жизнь.

После десятого класса я пошел на один из таких заводов.  Работал простым изолировщиком. В нашем цеху на участке сборки трудились в основном женщины. Вскоре я обратил внимание на одну достаточно пожилую работницу. Она привлекла мое внимание оптимизмом и прекрасным чувством юмора. Однако было заметно, что работать ей трудновато в силу возраста. 

Я как-то спросил у начальника участка, почему столь пожилая дама не уходит на заслуженную пенсию. И услышал поразившую меня историю. Оказалось, эта дама была замужем за очень обеспеченным человеком и никогда не работала.

И вот незадолго до того, как наступил ее пенсионный возраст, муж внезапно умер. Дама осталась без кормильца и без пенсии. Что ей оставалось делать? Она пошла на завод и начала зарабатывать себе трудовой стаж в том возрасте, когда другие уже завершают.

Итак, был ли советский человек свободен или нет? Если степень свободы измерять возможностями выехать за границу, то, вероятно, нет. Если же измерять другими параметрами, то – был. Я в этом уверен. И главной его свободой была свобода от страха: он не боялся потерять работу, он не боялся потерять жилье. Он не боялся потерять социальный статус. Он не боялся остаться без медицинской помощи.

Говорят, советская медицина была некачественной. Не знаю, никогда не лечился в США или Германии. Но в детстве часто болел, и мне каждый раз помогали наши советские врачи. И тот факт, что я еще жив и пишу эти строчки, мне кажется, свидетельствует в пользу того, что та помощь была вполне действенной.

А вот если бы мне в молодости кто-то сказал, что в преклонном возрасте я буду рабом пластиковой карточки, то я, вероятнее всего, настоятельно посоветовал бы ему обратиться к психиатру.

Текст взят отсюда.

Комментариев нет:

Отправить комментарий