суббота, 26 августа 2017 г.

Серебреников, Соколовский и хабаровские живодерки



Живущие в соцсетях очень любят возбуждаться. Можно даже сказать – самовозбуждаться. Поводы для этого используются самые разные, шумиха на пустом месте (сознательно не использую трендовое словечко «хайп») возникает чуть ли не каждый день, иной раз по поводам, которые любому вменяемому человеку кажутся просто абсурдными. Но это обычному человеку. 

А вот тому, кто живет в сети постоянно, просматривает обновления фейсбука и вконтакте на своем смартфоне в метро, втягивается в длительные и эмоциональные споры по разным поводам, абсурдным это не кажется. Для него это привычные режим ежедневного функционирования. И для его нервной системы, получающей и отдающей эмоции, тоже. 

Однако именно преобладание эмоциональной составляющей – то, что и удерживает интерес людей к соцсетям – может сослужить дурную службу. Человек начинает некритично воспринимать полученную им информацию. А уже если информация неполная или односторонняя, то у человека искажается восприятие реальности и он начинает думать, что его искаженное (безо всякого злого умысла, замечу) представление о том или ином событии абсолютно адекватное. 

Все это предисловие пришлось написать потому, что отвечая в реальной жизни на вопросы людей, приходится сталкиваться с тем, что они получают информацию о том или ином резонансном событии от своих сетевых френдов, которые уже выплеснули туда свои вёдра эмоционального окраса. В результате за кадром остаются существенные подробности, знание которых иной раз меняет и отношение, и эмоциональный настрой человека, обсуждающего тот или иной резонансный случай.

В связи с часто задаваемыми мне в реале вопросами, решил кратко высказаться по трем нашумевшим уголовным делам, два из которых уже закончились обвинительными приговорами – дело Руслана Соколовского, дело хабаровских живодёрок и дело режиссера Серебреникова. Итак, в календарном порядке:

1. Дело блогера Руслана Соколовского.

11 мая 2017 года Верх-Исетский районный суд г. Екатеринбурга огласил приговор Руслану Соколовскому за деяния, совершенные им в период с 20.05.2015 по 02.09.2016. В соцсетях, а также в СМИ распространено мнение, что Соколовского осудили за ловлю покемонов в церкви. Это ложь. Ладно блогеры и адепты фейсбука-вконтактика, школота и офисный планктон, но представители СМИ-то должны, наверное, давать материал, максимально приближенный к реальности? Или не должны? Во время наблюдения за освещением этого процесса в СМИ, меня не покидало ощущение, что корреспонденты известных изданий либо идиоты, либо сознательно нагнетают страсти в расчете на повышение посещаемости своих страниц. И то, и другое – мерзость.

Но что было на самом деле? Неужели молодому человеку влепили аж ужасные три с половиной года лишения свободы (условно, с испытательным сроком 3 года) лишь за то, что он бегал с айфоном по церкви и ничего более? 

Нет, не за это. Точнее, не только за это. Ещё точнее – бОльшей частью вообще не за это. И сотни блогеров, преисполненных «праведного» гнева на государство, изливавших свои эмоции в многократно перепощенных постах (иной раз откровенно хамских и матерных), самого приговора не читали. Ибо если бы прочитали, то знали, что бегание с айфоном по церкви является лишь одним из шести эпизодов, вменённых ему по статье об оскорблении чувств верующих и одним из семнадцати всего. Кроме того, бегал он с айфоном не молча, а цитировал литургические тексты с матерными вставками собственного авторства. 

Подумайте: если бы Соколовский матерился в адрес, к примеру, чьих-нибудь родителей и получил бы от сына этих родителей в морду, было бы у него столь много защитников в соцсетях? А вот матюги в адрес веры многих (а не двоих, как в случае родителей) людей, по мнению значительной части блогеров, очень даже нормальны. Избирательная такая свобода матерного слова получается.

Для малознакомых с судебным разбирательством: следствие и суд, рассматривая дело, возбужденное по какому-то конкретному эпизоду, рассматривает всю ситуацию комплексно, с учетом всех четырех необходимых компонентов любого преступления – объекта, субъекта, объективной стороны и субъективной стороны. В ходе такого рассмотрения могут обнаружиться и другие эпизоды преступной деятельности, которые пойдут в дополнение к уже имеющимся. Именно это и произошло в деле Соколовского.

Приговор ему вынесен за совершение девяти преступлений по части 1 статьи 282 УК (разжигание ненависти либо вражды), шести преступлений по части 1 статьи 148 УК (оскорбление чувств верующих), одного преступления по части 2 статьи 148 УК (оскорбление чувств верующих в месте для проведения богослужений) и одного преступления по статье 138.1 УК (незаконный оборот специальных технических средств). Итого 17 эпизодов преступной деятельности. Не одна только ловля покемонов, не правда ли? 

Основная тяжесть приговора приходится на его видеоблог на ютубе, где он размещал ролики, названия которых дают адекватное представление об их содержании: «В космос летал, чеченцев не видел», «Письма ненависти — Верующие», «Письма ненависти — Феминистки», «Суицид мусульман на ЕГЭ», «Патриарх Кирилл, ты – пи..р!». Либеральная общественность в восторге и пламенно вещает про свободу слова. Правда эта же общественность почему-то не в восторге, когда подобные ролики в аналогичной стилистике и похожей лексике про неё снимают её кремлецентричные оппоненты, но это тема отдельного разговора.

Для Соколовского дело закончилось очень даже хорошо. Суд не стал исследовать его пристрастие к наркотикам, не стал исследовать добровольность или недобровольность сексуального контакта с несовершеннолетней гражданкой, в процессе которого он и был задержан правоохранителями на съемной квартире, суд не стал давать оценки доводам защиты о матери-одиночке Соколовского, якобы нуждающейся в постоянном уходе со стороны сына, а по факту проживающей в более чем сотне километров от него. Мэр Ройзман помог ему с работой и морально поддерживал на процессе. Плюс опять же несказанная популярность в школьно-студенческо-либеральной среде, к чему он собственно и стремился. 

Кому интересно, прочитайте сокращенный вариант приговора по ссылке. А я лишь отмечу, что гуманный русский суд (в отличие от турецкого или китайского, к примеру) дал лишь условное наказание этому совершенно потерявшему нравственные берега гражданину. Он распространял свои ненавистнические взгляды в интернете, полагая (как и многие другие), что ему за это ничего не будет – ведь это же интернет, это же просто слова. Ан нет, будет. И государство, обнаружив 17 преступных эпизодов, поступило весьма милосердно, дав столь легкое наказание этому балбесу и не допустив самосуда со стороны оскорбленных им граждан.

Такой самосуд вполне реален: думаю, после убийства чемпиона мира по пауэрлифтингу Драчёва за слово «чушка» в адрес бойца ММА, в этом мало кто сомневается. Соколовский остался жив и даже здоров и, похоже, просто не задумывается как ему повезло по сравнению с тем же Драчёвым. И слава Богу (отрицаемому Соколовским), что повезло.

2. Дело хабаровских живодерок

Про дело хабаровских живодерок написано очень много. Соцсети единодушно их осуждали, во многих городах прошли митинги в защиту животных. Попутно замечу интересную «стадную нравственность» соцсетей – оскорблять верующих в ютубе это хорошо, мучить животных там же это плохо. Судя по массовости и направленности реакций на оба уголовных дела, такое положение вещей умещается в головах тысяч блогеров без малейшего когнитивного диссонанса или хотя бы логического противоречия. Но вернёмся к делу.

25 августа 2017 года Индустриальный районный суд города Хабаровска огласил приговор живодёркам и их видео-оператору: Алёна Савченко – 4 года и 3 месяца лишения свободы, Алина Орлова —3 года и 10 дней лишения свободы, Виктор Смышляев – 3 года лишения свободы. Сроки реальные.

Судя по реакции соцсетей, все опять подумали неправильно: это наказание за истязание животных. Как и в случае с Соколовским, это не так – за истязание животных им назначено лишь 150 часов обязательных работ. Реальные сроки были назначены за другие преступления, которые следствие и суд выявили, начав раскрутку этого дела с ютубовских живодерских роликов. 150 часов - это в несколько раз меньше, чем получила стритрейсерша Мара Багдасарян, которая, при всем своём цинизме и вызывающем наплевательстве на закон, всё же никого не мучила и не убивала.

Наказание живодёркам назначено по следующим статьям – ч. 2 ст. 245 УК РФ («Жестокое обращение с животными»), ч.2 ст. 162 УК РФ («Разбой»), ч.1 ст. 148 УК РФ («Публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершённые в целях оскорбления религиозных чувств верующих»), ч.2 ст. 282 УК РФ («Возбуждение ненависти либо вражды»). То есть, начав анализировать профили девушек в соцсетях с постов о животных, следствие обнаружило и возбуждающие ненависть посты, и оскорбление религии и, наконец, факт разбойного нападения на одного из жителей Хабаровска.

Почему подобного сорта личности ненавидят религию (любую), думаю вполне понятно. И для Соколовского, и для живодёрок догматы всех трёх авраамических религий (в ипостасях всех существующих в них деноминаций) равнозначно неприемлемы – они же мешают делать им то, что они хотят. А хотят они убивать, мучить и оскорблять. Причём желательно так, чтобы посещаемость их страниц и количество лайков непрерывно росли. Лайки за трупы лаек.

И чисто практический вывод из дела хабаровских живодёрок должен быть такой же, как и в деле Соколовского: пока ты не начинаешь распространять свои унизительные и ненавистнические взгляды публично, государство тебя не трогает. Тронуть, правда, может азербайджанский боец ММА или какой-нибудь Дмитрий Энтео. Но что-то мне подсказывает, что в таких случаях борцы против церкви и государства быстренько прибегут к этому самому государству пожаловаться на обидчика. 

Поэтому в сухом остатке из блогерных дел Соколовского и живодёрок имеем следующее: за сам факт наличия таких убеждений государство никого не осудило. Только за их публичное распространение. Непублично, в частных беседах за чаем-кофе-пивом – распространяйте на здоровье. И такая ситуация нормальна, ибо убеждения у всех разные, а живут эти «все» в одном обществе.

3. Дело режиссера Кирилла Серебренникова

Здесь до приговора еще далеко. И даже до обвинительного заключения. Однако благодаря тому, что я не первый десяток лет наблюдаю работу наших судебной, правоохранительной и налоговой систем (в том числе изнутри), могу поделиться некоторыми субъективными оценками происходящего.

Очень часто бывает, что неприятности какой-либо компании во взаимоотношениях с налоговой инспекцией случаются по малограмотности либо главбуха компании, либо налогового инспектора. В данном случае малограмотность не это не какое-то оскорбление или пренебрежение, а печальный факт – невозможно своевременно отследить все изменения действующего законодательства по многим налогам и особенностям их исчисления, равно как и по льготам, основанным как на ставке, так и на базе. В предыдущем предложении ключевое слово – своевременно. 

Рано или поздно главбух об изменении узнает, но прошлая декларация с ошибкой уже ушла, а подавать уточненную многие не хотят чисто психологически. И в значительной доле случаев расчет оказывается правильным: инспектор, проверяющий декларации в камеральном порядке, глубоко не копает, неверная декларация благополучно принимается и лежит до выездной проверки. Которой может и не быть. 

Если упрощать, то причина появления очень многих налоговых правонарушений именно такова. Без злого умысла с обеих сторон, просто так получилось. Вечно загнанные главбухи и такие же инспекторы имеют настолько «замыленный» взгляд, что могут сразу всего и не заметить. Хотя, в силу своего должностного положения, должны. 

Также, как показывает моё общение с коллегами, работающими по тематике бюджетного финансирования, необходимо тщательнее обычного собирать первичную «закрывающую» документацию в случае выделения государственных средств на какие-либо проекты. А в ситуации «у нас сроки горят!» очень часто работа идёт по пути «главбух, плати сейчас, документы потом сделаем». А потом или сделать забыли, или контрагент недобросовестный, или банальный распил с однодневками. Всякое может быть. Возбуждению уголовного дела предшествовали налоговые проверки, история тянется с 2014 года, уголовное дело (как можно узнать из открытых источников) возбуждено в 2016 году. А Серебренникова привлекли к участию лишь в 2017.

Также немаловажным является аспект, про который почему-то очень мало пишут - Серебренников нарегистрировал кучу фирм по своему домашнему адресу, заявив себя в качестве их учредителя. Не сделай он этого, масса вопросов к нему, равно как и обыск в его квартире, просто бы не возникли.

Поэтому я бы не утверждал сходу, что Серебренников украл все 68 вменяемых ему миллионов. Может, и не украл. Может, украл, но не все, а раза эдак в 4 поменьше. А может это самодеятельность главбуха с директором. Суд разберется.

Но то обстоятельство, что Серебренников отправлен под домашний арест (с возможностью посещения театра с разрешения следователя), показывает, что у следствия есть какие-то уж очень убедительные доказательства его причастности к отсутствию оправдательных документов за расход 68 миллионов рублей. Какие-то более весомые, чем просто показания главбуха.

Моя точка зрения здесь проста: если виновен – пусть отправляется к Гайзеру, Хорошавину, Улюкаеву и прочим казнокрадам. А если не виновен, то возможностей оправдаться у него в разы больше чем у любого среднестатистического гражданина. Благодаря широкому общественному резонансу, процессуальный принцип «все сомнения толкуются в пользу обвиняемого» в этом деле сработает на все 146%.

Либеральная общественность убеждена, что так Кремль «делом Серебренникова» борется с оппозицией и фрондой, это показательный процесс. Не думаю, что это так. Какая здесь, в этом деле, оппозиция? Судя по выделенным ему бюджетным средствам, режиссёр очень даже обласкан «кровавым режимом». Да и о его правозащитной или оппозиционной деятельности доселе слышно не было.

У него были прекрасные отношения с Софьей Апфельбаум из Министерства культуры РФ, которая подписывала ему выделение почти 200 миллионов рублей (всего, как пишут некоторые источники, за последние 3 года Серебренников получил по госзакупкам около 700 млн рублей). У него были дружеские (а злые языки говорят, что и более близкие) отношения с бывшим министром культуры Правительства Москвы Сергеем Капковым. Ему, режиссёру-самоучке (физику по образованию) из Ростова-на-Дону, предоставлялись отличные московские площадки для демонстрации своих режиссёрских экзерсисов.

И нам, интернет-общественности, при рассмотрении этого дела абсолютно не должно быть интересно: откуда у переехавшего в 1998 году в Москву режиссера деньги на квартиру на Пречистенке? Разве у режиссёров такие зарплаты? А квартиру в Берлине ему поклонники подарили? Это не наши вопросы. Это вопросы налоговой инспекции и правоохранительных органов, если инспекция усмотрит криминальный характер доходов либо неуплату с них налога. Хотя, как подсказывает мне моя личная практика, правоохранительные органы частенько усматривают криминальный характер и безо всякой налоговой инспекции [смайлик].

Что, на мой взгляд, здесь главное? Главным являются вопросы «А было ли хищение?» и «Если да, то какова роль в этом Серебренникова?». Все остальное – его талант, голые люди и матюги на сцене, ворюги в бухгалтерии, «показательный арест», «кровавый режим» и прочие ужасы нашего городка – сугубо вторичны. 

И именно поэтому неясно: по какой причине творческая и либеральная общественности вдруг стали представлять дело Серебренникова не как обычное казнокрадство, а как гонение на художника, на свободу творческой личности и вообще что-то невообразимое. В то время как арест губернаторов и министров у этой же публики вызывает горячее одобрение и сожаление, что «сажают мало». Но простите: какая разница – кто украл из казны?

Однако разница, видимо, всё же имеется. Почитав Латынину в «Новой газете» с её апокалиптическим утверждением, что дело Серебренникова это худшее что вообще мог сделать Путин, посмотрев на заламывание рук Улицкой, на завидующего Серебренникову Льва Новожёнова (он же стал Мейерхольдом при жизни!) создается ощущение какого-то сюрреалистического шабаша неадекватности. Я не понимаю причин истерики этих людей. Каковы они? Вариантов может быть несколько:

1) «Нашего взяли. Не наших берите, сколько вашей репрессивной душе угодно, а наших не трогайте!». Критерий «наш – не наш» вполне прозрачен: наши это творческая интеллигенция, люди либеральных взглядов, креативный класс и прочие рукопожатные со светлыми лицами. Не наши – все остальные. 

2) «Ужас какой: если взяли такого как Серебренников, то и так и до меня дойти могут?». Правда, тут напрашивается резонный вопрос – а есть за что? И воспоминание фанатичного большевика Ф.Э. Дзержинского с его знаменитым «То, что вы на свободе это не ваша заслуга, а наша недоработка» здесь более чем уместно.

3) «Путин демонстрирует всем, что…» - дальше можно продолжить в направлении всех возможных буйств конспирологических фантазий. И, судя по Фейсбуку, твиттеру и ВКонтакте, буйство процветает. Это именно то, о чем я писал выше – людям хочется эмоций. Причём желательно таких, которые подкрепляли бы их видение мира и самооценку.

4) «Ах, его арестовали! Творческого человека! Так грубо, так неизящно!». А что, творческих людей нельзя арестовывать? Или арестовывать надо как-то по-особенному? С розовыми меховыми наручниками от Дольче&Габбана, с полицейскими в кожаной форме из секс-шопа и под звучащую из полицейской машины «Голубую луну»?

5) «Всё, что делает Путин – плохо. Априори. А это дело вообще вызов всему обществу!». Маразматичность предположения, что в стране аресты режиссеров санкционирует лично Путин, лично для меня очевидна. Для всех сотрудников правоохранительных органов тоже. Надеюсь, и для бОльшей части населения нашей страны. Хотя, зря надеюсь – бОльшей части населения страны на это вообще наплевать.

6) «Серебренников гений. А гению всё простительно. Надо понять и простить, даже если он что-то там натворил. Ему можно. Министров много, губернаторов много, Серебренников один». Ну, здесь вообще без комментариев. С одной стороны «При борьбе с коррупцией неприкосновенных быть не должно!», с другой стороны «Он гений, ему можно». Вот так, да: друзья Путина не должны быть неприкосновенными, а Серебренников – должен. И точка.

Болезненно реагирующие на дело Серебренникова люди живут в каком-то искривлённом мире. Искривлённом сознательно. Я понимаю, что очень хочется быть значимым. Очень хочется, чтобы власть с тобой боролась – ведь это означает, что она тебя заметила. 

Однако такой подход к реальности напоминает мне имевший место в прошлом совершенно анекдотический случай одного знакомого отставного армейского офицера: он был свято убежден, что его блог в ЖЖ читают в мэрии и там даже есть специально выделенный сотрудник, который заходит к нему в коменты и там с ним спорит. Психика людей поддерживает свою стабильность по принципу компенсации, понимаю. И даже сочувствую.

Серебренников был известен только узкой тусовке московских театралов и редким любителям за пределами столицы. С точки зрения его киноработ, для рядового обывателя он ничем не отличается от любого другого режиссёра. Сейчас, после такого всестороннего пиара, у него после суда (который даст ему максимум условку) будет масса предложений, и не только из России. Почему бы и нет? В конце концов, я лично встречал европейцев, убежденных, что Pussy Riot это музыкальная панк-группа, выпускающая альбомы и собирающая стадионы на своих концертах. А Серебренников и пуськи это, как ни крути, абсолютно разные весовые категории. 

Суммируем. Я не знаю, чем кончится дело режиссёра Серебренникова, в каком статусе он покинет зал суда. Но радует то, что государство взялось за преступления в сфере культуры. До сих пор это были ТЭК, госуправление, иногда спорт. 

Мой прогноз: в итоге Серебренников как минимум будет переведен в статус свидетеля, как максимум получит условное лишение свободы. Потом уедет за границу, подальше от невыносимой и удушающей путинской атмосферы, где за большие гонорары будет ставить на лучших европейских сценах обнаженную натуру с обсценной лексикой. Занавес.

В заключение скажу неожиданную, возможно, вещь: не надо думать, что у государства есть всегда какой-то беспременно злой умысел. Это не так. Государство не едино, госаппарат состоит из тысяч очень и очень разных людей. Там есть и непонимание, и неграмотность, и злоупотребления и откровенные дураки. Поэтому представлять государство как единомыслящую машину по подавлению инакомыслия неправильно. 

Государство в целом это огромный бездушный механизм, которому наплевать не только на управляемых им граждан, но и на свои собственные «винтики». И эта «конструкционная нелицеприятность» государства есть благо – ведь оно равно чуждо нам всем. Без любимчиков.